Велосипед

Я изобрёл велосипед. Да-да, господа, я изобрёл велосипед. Как только изобрёл, так сразу и понял, что велосипед. Ну, думаю, голова садовая, ни на что ты, голова, не годна. Даже обидно стало. А потом дальше мысль: что ж с того, что велосипед? Велосипеду-то две тысячи лет, а в конструкции его до сих пор и не разобрались. Вот я возьму и быстренько конструкцию-то и объясню. Сказано-сделано. Три часа провозился — три листа и вышло. Принимайте, говорю, работу, там все ясно изложено. Кратко, правда, но краткость, как всем хорошо известно, сестра таланта. Взяли в руки мои три листа, покрутили и так и эдак и сказали: «Дурак!» Снова обида, но уж не такая, как первая, вижу, что лаконизм нынче не в моде, что ж тут поделаешь? Делать нечего, принимаюсь снова за работу. Три с половиной года обдумываю, как бы получше конструкцию-то объяснить и в итоге рисую пять листов. Кратко. Опять кратко. Чтоб понятнее было. Где там, смотрят на конструкцию, как бараны на новые ворота, и ржут, как кони. Тут-то до меня и дошло. Слава Богу, что изобрёл я велосипед, а, скажем, не детандер. С детандером была бы полная хана. До гробовой доски слышал бы я только одно ржание. А так есть еще надежда. Надежда, которая, как известно, умирает последней. Вот и у меня осталась одна надежда на Надежду. Про сестёр её я не говорю. Померли. А мать... Слезы градом у меня за мать. Мать, София, что же это они с тобой сделали? Боже мой! Боже мой!! Боже мой!!!

Балтэзерс, август 1998 года н.э., Игорь Тимофеев.

Бессмертие души

Бессмертие души — это аксиома. Ещё раз. Бессмертие души — это аксиома. И ещё раз. Бессмертие души — это аксиома.

Бессмертие души — это архиважная вещь, без которой ничего в жизни и смерти понять невозможно.

Три источника и три составных части Русской Идеи: Достоевский (бессмертие), Толстой (смысл), Фёдоров (воскрешение).

Читаем статьи «Приговор» в «Дневнике писателя» за октябрь 1876 года и «Голословные утверждения» в «Дневнике писателя» за декабрь 1876 года Фёдора Михайловича Достоевского.

«В результате ясно, что самоубийство, при потере идеи о бессмертии, становится совершенною и неизбежною даже необходимостью для всякого человека, чуть-чуть поднявшегося в своем развитии над скотами». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, декабрь).

Усвоить материал нам поможет «Исповедь» (1882) Льва Николаевича Толстого
(1828—1910) и «Миф о Сизифе» (1942) Альбера Камю (1913—1960).

Пройдя школу научного коммунизма, стало совершенно ясно, что исходить надо из бессмертия души. Если исходить из бессмертия души, то надо ясно понимать, что число бессмертных душ конечно. А коль скоро так, то и посчитать все души не составит большого труда, пользуясь Русской Алгеброй.

Бессмертную душу невозможно оцифровать. Если бы бессмертную душу можно было бы оцифровать, то функции копирование и удаление мигом сделали бы душу смертной, что немыслимо.

Итак, развиваясь, человек приходит к идее самоубийства. Далее. Понимая всю нелепость идеи самоубийства, человек приходит к идее бессмертия души.

Бессмертие души. Бессмертие души необходимо нам всем для предстоящего воскрешения всех. Предположим, что бессмертная душа человека отсутствует, т.е. носителем «я» человека является его биологическое тело. Тогда нет никаких препятствий к тому, чтобы переписать (перенести) «я» человека с одного носителя (биологическое тело человека) на носитель другой (компьютер). А перенос «я» человека на другой носитель будет означать бесконечное его копирование, что представить себе абсолютно не возможно. Отсюда вывод: носителем «я» человека является не его биологическое тело, а его бессмертная душа.

Учёные люди говорят, что они не сегодня-завтра оцифруют сознание человека. Что это означает? А означает это то, что оцифрованное сознание человека можно будет копировать столько раз, сколько душе угодно. Причём, копия оцифрованного сознания ничем не будет отличаться от оригинала. Представим себе этого монстра. Ограничимся малым. У нас имеется три сознания одного и того же «я». Далее представим себе, что одно «я» смотрит телевизор, другое то же самое «я» играет на скрипке, а третье то же самое «я» кладёт кирпичи. И? Кто-то может представить себе подобную ситуацию? Словом, оцифровка сознания человека - это бред сивой кобылы. Сознание человека обитает в его бессмертной душе, оцифровать которую абсолютно не возможно.

Основной нерв человечества — это бессмертие, загробная жизнь, жизнь после смерти, вечная жизнь и т.д. Бессмертие души, наличие бессмертной души человеческой позволяет воскресить человека в новом, например, виртуальном теле. Само же воскрешение человека к новой жизни становится чисто научной, технической, технологической задачей.

Как сегодня видится воскрешение всех? А видится сегодня воскрешение всех так. В виртуальном мире создаётся Универсальное Виртуальное Тело Человека (УВТЧ). Далее. Лёгким нажатием кнопок создаются копии УВТЧ, каждую из которых необходимо соединить с соответствующей Бессмертной Душой Человеческой (БДЧ). Понятно, что число УВТЧ может быть любым, а вот число БДЧ ограничено 810 554 586 205 душами. Все работы по воскрешению всех кровь из носу должны быть завершены к 3000-летию Христа, а к этому времени, к 3000-летию Христа виртуальный мир должен стать для всех воскрешёных виртуальным Раем, где копия чего угодно не стоит ровным счётом ни шиша.

Итак, сегодня самый главный вопрос и самое главное дело состоит в том, чтобы экспериментально (научно) доказать существование бессмертной души человеческой (БДЧ), так как никакие теоретические рассуждения никого ни в чём не убедят. Доказав же экспериментально существование БДЧ, мы тем самым экспериментально докажем существование Бога, так как Бог — это соборная конструкция, состоящая из 810 554 586 205 бессмертных душ человеческих (БДЧ). А доказав таким образом существование Бога, мы тем самым разрешим тысячи накопившихся проблем, реализуя на практике Русскую Идею, в том числе и воскрешение всех к концу текущего тысячелетия.

От идеи самоубийства смело переходим к идее бессмертия, воплотить которую в жизнь нам поможет Программа Русской Партии «РВС/СССР».


Рига, 5 сентября 2017 г. н.э., Игорь Тимофеев.

Русская Идея. Фёдор Михайлович Достоевский. Цитаты.

Фёдор Михайлович Достоевский (1821—1881).

Бедные люди (1846);
Записки из Мёртвого дома (1860-1862);
Униженные и оскорбленные (1861);
Записки из подполья (1864);
Преступление и наказание (1866);
Игрок (1866);
Идиот (1867);
Бесы (1871-1872);
Подросток (1875);
Братья Карамазовы (1879-1880);

***

«Достоевский и есть та величайшая ценность, которой оправдает русский народ свое бытие в мире, то, на что может указать он на Страшном Суде народов». (Н.А. Бердяев).

***

«Мы здесь, т.е. я и Соловьёв по крайней мере, верим в воскресение реальное, буквальное, личное и в то, что оно будет на Земле». (Достоевский — Петерсону; письмо от 24 марта 1878 года).

***

Ф.М. Достоевский. Из записной тетради 1880-1881: «Партии. Западники и русские. Партия только западничество, ибо за нею власти. Русская же партия не собрана и не организована, но зато опирается на весь народ, а некоторые вожаки её понимают непосредственно народные начала, в них веруют и их исповедуют. Роль этой партии ещё вся впереди, но она будет несомненно».

***

«Откройте жаждущим и воспаленным Колумбовым спутникам берег Нового Света, откройте русскому человеку русский Свет, дайте отыскать ему это золото, это сокровище, сокрытое от него в земле! Покажите ему в будущем обновление всего человечества и воскресение его, может быть, одною только русскою мыслью, русским богом и Христом, и увидите, какой исполин могучий и правдивый, мудрый и кроткий вырастет пред изумленным миром, изумленным и испуганным, потому что они ждут от нас одного лишь меча, меча и насилия, потому что они представить себе нас не могут, судя по себе, без варварства. И это до сих пор, и это чем дальше, тем больше! И...» (Ф.М. Достоевский, «Идиот», 1867).

***

«...во всякой гениальной или новой человеческой мысли, или просто даже во всякой серьезной человеческой мысли, зарождающейся в чьей-нибудь голове, всегда остается нечто такое, чего нельзя передать другим людям, хотя бы вы исписали целые томы и растолковывали вашу мысль тридцать пять лет; всегда останется нечто, что ни за что не захочет выйти из-под вашего черепа и останется при вас навеки; с тем вы и умрете, не передав никому, может быть самого-то главного из вашей идеи...» (Ф.М. Достоевский, «Идиот», 1867).

***

«Нас таких в России, может быть, около тысячи человек; действительно, может быть, не больше, но ведь этого очень довольно, чтобы не умирать идее. Мы — носители идеи, мой милый!..» (Ф.М. Достоевский, «Подросток», 1875).

***

«Чудный сон, высокое заблуждение человечества! Золотой век - мечта самая невероятная из всех, какие были, но за которую люди отдавали всю жизнь свою и все свои силы, для которой умирали и убивались пророки, без которой народы не хотят жить и не могут даже умереть! И всё это ощущение я как будто прожил в этом сне; скалы, и море, и косые лучи заходящего солнца — всё это я как будто еще видел, когда проснулся и раскрыл глаза, буквально омоченные слезами. Помню, что я был рад. Ощущение счастья, мне еще неизвестного, прошло сквозь сердце мое, даже до боли; это была всечеловеческая любовь. Был уже полный вечер; в окно моей маленькой комнаты, сквозь зелень стоявших на окне цветов, прорывался пук косых лучей и обливал меня светом. И вот, друг мой, и вот — это заходящее солнце первого дня европейского человечества, которое я видел во сне моем, обратилось для меня тотчас, как я проснулся, наяву, в заходящее солнце последнего дня европейского человечества! Тогда особенно слышался над Европой как бы звон похоронного колокола. Я не про войну лишь одну говорю и не про Тюильри; я и без того знал, что всё прейдет, весь лик европейского старого мира — рано ли, поздно ли; но я как русский европеец, не мог допустить того. Да, они только что сожгли тогда Тюильри... О, не беспокойся, я знаю, что это было "логично", и слишком понимаю неотразимость текущей идеи, но, как носитель высшей русской культурной мысли, я не мог допустить того, ибо высшая русская мысль есть всепримирение идей. И кто бы мог понять тогда такую мысль во всем мире: я скитался один. Не про себя лично говорю — я про русскую мысль говорю. Там была брань и логика; там француз был всего только французом, а немец всего только немцем, и это с наибольшим напряжением, чем во всю их историю; стало быть, никогда француз не повредил столько Франции, а немец своей Германии, как в то именно время! Тогда во всей Европе не было ни одного европейца! Только я один, между всеми петролейщиками, мог сказать им в глаза, что их Тюильри — ошибка; и только я один, между всеми консерваторами-отмстителями, мог сказать отмстителям, что Тюильри — хоть и преступление, но всё же логика. И это потому, мой мальчик, что один я, как русский, был тогда в Европе единственным европейцем. Я не про себя говорю — я про всю русскую мысль говорю». (Ф.М. Достоевский, «Подросток», 1875).

***

«У нас создался веками какой-то ещё нигде не виданный высший культурный тип, которого нет в целом мире, — тип всемирного боления за всех. Это — тип русский, но так как он взят в высшем культурном слое народа русского, то, стало быть, я имею честь принадлежать к нему. Он хранит в себе будущее России. Нас, может быть, всего только тысяча человек — может, более, может, менее, — но вся Россия жила лишь пока для того, чтобы произвести эту тысячу. Скажут — мало, вознегодуют, что на тысячу человек истрачено столько веков и столько миллионов народу. По-моему, не мало». (Ф.М. Достоевский, «Подросток», 1875).

***

«Одна Россия живет не для себя, а для мысли, и согласись, мой друг, знаменательный факт, что вот уже почти столетие, как Россия живет решительно не для себя, а для одной лишь Европы! А им? О, им суждены страшные муки прежде, чем достигнуть царствия божия». (Ф.М. Достоевский, «Подросток», 1875).

***

«— Я представляю себе, мой милый, — начал он с задумчивой улыбкою, — что бой уже кончился и борьба улеглась. После проклятий, комьев грязи и свистков настало затишье, и люди остались одни, как желали: великая прежняя идея оставила их; великий источник сил, до сих пор питавший и гревший их, отходил, как то величавое зовущее солнце в картине Клода Лоррена, но это был уже как бы последний день человечества. И люди вдруг поняли, что они остались совсем одни, и разом почувствовали великое сиротство. Милый мой мальчик, я никогда не мог вообразить себе людей неблагодарными и оглупевшими. Осиротевшие люди тотчас же стали бы прижиматься друг к другу теснее и любовнее; они схватились бы за руки, понимая, что теперь лишь они одни составляют всё друг для друга. Исчезла бы великая идея бессмертия, и приходилось заменить ее; и весь избыток прежней любви к тому, который и был бессмертие, обратился бы у всех на природу, на мир, на людей, на всякую былинку. Они возлюбили бы землю и жизнь неудержимо и в той мере, в какой постепенно сознавали бы свою преходимость и конечность, и уже особенною, уже не прежнею любовью. Они стали бы замечать и открыли бы в природе такие явления и тайны, каких и не предполагали прежде, ибо смотрели бы на природу новыми глазами, взглядом любовника на возлюбленную. Они просыпались бы и спешили бы целовать друг друга, торопясь любить, сознавая, что дни коротки, что это — всё, что у них остаётся. Они работали бы друг на друга, и каждый отдавал бы всем всё свое и тем одним был бы счастлив. Каждый ребенок знал бы и чувствовал, что всякий на земле — ему как отец и мать. "Пусть завтра последний день мой, — думал бы каждый, смотря на заходящее солнце, — но всё равно, я умру, но останутся все они, а после них дети их" — и эта мысль, что они останутся, всё также любя и трепеща друг за друга, заменила бы мысль о загробной встрече. О, они торопились бы любить, чтоб затушить великую грусть в своих сердцах. Они были бы горды и смелы за себя, но сделались бы робкими друг за друга; каждый трепетал бы за жизнь и за счастие каждого. Они стали бы нежны друг к другу и не стыдились бы того, как теперь, и ласкали бы друг друга, как дети. Встречаясь, смотрели бы друг на друга глубоким и осмысленным взглядом, и во взглядах их была бы любовь и грусть». (Ф.М. Достоевский, «Подросток», 1875).

***

«Один черезвычайно умный человек говорил, между прочим, что нет ничего труднее, как ответить на вопрос: «Зачем непременно надо быть благородным?». Видите ли-с, есть три рода подлецов на свете: подлецы наивные, то есть убеждённые, что их подлость есть высочайшее благородство, подлецы стыдящиеся, то есть стыдящиеся собственной подлости, но при непременном намерении всё-таки её докончить, и, наконец просто подлецы, чистокровные подлецы. Позвольте-с: у меня был товарищ, Ламберт, который говорил мне ещё шестнадцати лет, что когда он будет богат, то самое большое наслаждение его будет кормить хлебом и мясом собак, когда дети бедных будут умирать с голоду; а когда им топить будет нечем, то он купит целый дровяной двор, сложит в поле и вытопит поле, а бедным ни полена не даст. Вот его чувства! Скажите, что я отвечу этому чистокровному подлецу на вопрос: «Почему он непременно должен быть благородным?». И особенно теперь, в наше время, которое вы так переделали. Потому что хуже того, что теперь, — никогда не бывало. В нашем обществе совсем неясно, господа. Ведь вы Бога отрицаете, подвиг отрицаете, какая же косность, глухая, слепая, тупая, может заставить меня действовать так, если мне выгоднее иначе? Вы говорите: «Разумное отношение к человечеству есть тоже моя выгода»; а если я нахожу все эти разумности неразумными, все эти казармы, фаланги? Да чёрт мне в них, и до будущего когда я один только раз на свете живу! Позвольте мне самому знать мою выгоду: оно веселее. Что мне за дело о том, что будет через тысячу лет с этим вашим человечеством, если мне за это, по вашему кодексу, — ни любви, ни будущей жизни, ни признания за мной подвига? Нет-с, если так, то я самым преневежливым образом буду жить для себя, а там хоть бы всё провались». (Ф.М. Достоевский, «Подросток», 1875).

***

«...он был юноша отчасти уже нашего последнего времени, то есть честный по природе своей, требующий правды, ищущий её и верующий в неё, а уверовав, требующий немедленного участия в ней всею силой души своей, требующий скорого подвига, с непременным желанием хотя бы всем пожертвовать для этого подвига, даже жизнью. Хотя, к несчастию, не понимают эти юноши, что жертва жизнию есть, может быть, самая легчайшая изо всех жертв во множестве таких случаев и что пожертвовать, например, из своей кипучей юностью жизни пять-шесть лет на трудное, тяжёлое учение, на науку, хотя бы для того только, что бы удесятерить в себе силы для служения той же правде и тому же подвигу, который излюбил и который предложил себе совершить, такая жертва сплошь да рядом для многих из них почти совсем не по силам. Алёша избрал лишь противоположную всем дорогу, но с тою же жаждой скорого подвига. Едва только он, задумавшись серьёзно, поразился убеждением, что бессмертие и Бог существуют, то сейчас же естественно, сказал себе: «Хочу жить для бессмертия, а половинного компромисса не принимаю». (Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880).

***

«Я, говорит, люблю человечество, но дивлюсь на себя самого: чем больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю людей в частности, то есть порознь, как отдельных лиц. В мечтах я нередко, говорит, доходил до страстных помыслов о служении человечеству и, может быть, действительно пошёл бы на крест за людей, если б это вдруг как-нибудь потребовалось, а между тем я двух дней не в состоянии прожить ни с кем в одной комнате, о чём знаю из опыта. Чуть он близко от меня, и вот уж его личность давит моё самолюбие и стесняет мою свободу. В одни сутки я могу даже лучшего человека возненавидеть: одного за то, что он долго ест за обедом, другого за то, что у него насморк и он беспрерывно сморкается. Я, говорит, становлюсь врагом людей, чуть-чуть лишь те ко мне прикоснуться. Зато всегда так происходило, что чем более я ненавидел людей в частности, тем пламеннее становилась любовь моя к человечеству вообще». (Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880).

***

«Духовное лицо, которому я возражал, утверждает, что церковь занимает точное и определённое место в государстве. Я же возразил ему, что, напротив, церковь должна заключать сама в себе всё государство, а не занимать в нём лишь некоторый угол, и что если теперь это почему-нибудь невозможно, то в сущности вещей несомненно должно быть поставлено прямою и главнейшею целью всего дальнейшего развития христианского общества». (Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880).

***

«...что на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы человек любил человечество - не существует вовсе, и что если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в своё бессмертие. Иван Фёдорович прибавил при этом в скобках, что в этом-то и состоит весь закон естественный, так что уничтожьте в человечестве веру в своё бессмертие, в нём тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь. Мало того: тогда ничего уже не будет безнравственного, всё будет позволено, даже антропофагия. Но и этого мало, он закончил утверждением, что для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не верующего ни в бога, ни в бессмертие своё, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении». (Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880).

***

«Слушай меня: я взял одних деток для того, чтобы вышло очевиднее. Об остальных слёзах человеческих, которыми пропитана вся земля от коры до центра, я уж ни слова не говорю, я тему мою нарочно сузил. Я клоп и признаю со всем принижением, что ничего не могу понять, для чего всё так устроено. Люди сами, значит, виноваты: им дан был рай, они захотели свободы и похитили огонь с небеси, сами зная, что станут несчастны, значит, нечего их жалеть. О, по моему, по жалкому, земному эвклидовскому уму моему, я знаю лишь то, что страдание есть, что виновных нет, что всё одно из другого выходит прямо и просто, что всё течёт и уравновешивается, но ведь это лишь эвклидовская дичь, ведь я знаю же это, ведь жить по ней я не могу же согласиться! Что мне в том, что виновных нет и что я это знаю, мне надо возмездие, иначе ведь я истреблю себя. И возмездие не в бесконечности где-нибудь и когда-нибудь, а здесь уже на земле, и чтоб я его сам увидал. Я веровал, я хочу сам и видеть, а если к тому часу буду уже мёртв, то пусть воскресят меня, ибо если всё без меня произойдёт, то будет слишком обидно. Не для того же я страдал, чтобы собой, злодействами и страданиями моими унавозить кому-то будущую гармонию. Я хочу видеть своими глазами, как лань ляжет подле льва и как зарезанный встанет и обнимется с убившим его. Я хочу быть тут, когда все вдруг узнают, для чего всё так было. На этом желании зиждутся все религии на земле, а я верую. Но вот, однакоже, детки, и что я с ними стану тогда делать? Это вопрос, который я не могу решить. В сотый раз повторяю - вопросов множество, но я взял одних деток, потому что тут неотразимо ясно то, что мне надо сказать. Слушай: если все должны страдать, чтобы страданием купить вечную гармонию, то при чём тут дети, скажи мне, пожалуйста? Совсем непонятно, для чего должны были страдать и они, и зачем им покупать страданиями гармонию? Для чего они-то тоже попали в материал и унавозили собою для кого-то будущую гармонию? Солидарность в грехе между людьми я понимаю, понимаю солидарность и в возмездии, но не с детками же солидарность в грехе, и если правда в самом деле в том, что и они солидарны с отцами их во всех злодействах отцов, то уж, конечно, правда эта не от мира сего и мне непонятна. Иной шутник скажет, пожалуй, что всё равно дитя вырастет и успеет нагрешить, но вот же он не вырос, его восьмилетнего затравили собаками. О Алёша, я не богохульствую! Понимаю же я, каково должно быть сотрясение вселенной, когда всё на небе и под землёю сольётся в один хвалебный глас и всё живое и жившее воскликнет: «Прав ты, Господи, ибо открылись пути твои!» Уж когда мать обнимется с мучителем, растерзавшим псами сына её и все трое возгласят со слезами: «Прав ты, Господи», то уж, конечно, настанет венец познания и всё объяснится. Но вот тут-то и запятая, этого-то я и не могу принять. И пока я на земле, я спешу взять свои меры. Видишь ли, Алёша, ведь, может быть, и действительно так случится, что когда я сам доживу до того момента али воскресну, чтоб увидать его, то и сам я, пожалуй, воскликну со всеми, смотря на мать, обнявшуюся с мучителем её дитяти: «Прав ты, Господи!», но я не хочу тогда восклицать. Пока ещё время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только замученного ребёнка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре своей неискуплёнными слёзками своими к «боженьке»! Не стоит потому, что слёзки его остались неискуплёнными. Они должны быть искуплены, иначе не может быть и гармонии. Но чем, чем ты искупишь их? Разве это возможно? Неужто тем, что они будут отомщены? Но зачем мне их отмщение, зачем мне ад для мучителей, что тут ад может поправить, когда те уже замучены? И какая же гармония, если ад: я простить хочу и обнять хочу, я не хочу, чтобы страдали больше. И если страдания детей пошли на пополнение той суммы страданий, которая необходима была для покупки истины, то я утверждаю заранее, что вся истина не стоит такой цены. Не хочу я, наконец, чтобы мать обнималась с мучителем, растерзавшим её сына псами! Не смеет она прощать ему! Если хочет, пусть простит за себя, пусть простит мучителю материнское безмерное страдание своё; но страдания своего растерзанного ребёнка она не имеет права простить, не смеет простить мучителя, хотя бы сам ребёнок простил их ему! А если так, если они не смеют простить, где же гармония? Есть ли во всём мире существо, которое могло бы и имело право простить? Не хочу гармонии, из-за любви к человечеству не хочу. Я хочу оставаться лучше со страданиями неотомщёнными. Лучше уж я останусь при неотомщённом страдании моём и неутолённом негодовании моём, хотя бы я был и неправ. Да и слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно. И если только я честный человек, то обязан возвратить его как можно заранее. Это и делаю. Не бога я не принимаю, Алёша, я только билет ему почтительнейше возвращаю.
- Это бунт,- тихо и потупившись проговорил Алёша.
- Бунт? Я бы не хотел от тебя такого слова,- проникновенно сказал Иван.- Можно ли жить бунтом, а я хочу жить. Скажи мне сам прямо, я зову тебя - отвечай: представь, что это ты сам возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им, наконец, мир и покой, но для этого необходимо и неминуемо предстояло бы замучить всего лишь одно только крохотное созданьице, вот того самого ребёночка, бившего себя кулачонком в грудь, и на неотомщёных слёзках его основать это здание, согласился ли бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги!
- Нет, не согласился бы,- тихо проговорил Алёша.
- И можешь ли ты допустить идею, что люди, для которых ты строишь, согласились бы сами принять своё счастие на неоправданной крови маленького замученного, а приняв, остаться навеки счастливыми?
- Нет, не могу допустить. Брат,- проговорил вдруг с засверкавшими глазами Алёша,- ты сказал сейчас: есть ли во всём мире существо, которое могло бы и имело право простить? Но существо это есть, и оно может всё простить, всех и вся и за всё, потому что само отдало неповинную кровь свою за всех и за всё. Ты забыл о нём, а на нём-то и созиждается здание, и это ему воскликнут: «Прав ты, господи, ибо открылись пути твои». (Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880).

***

«Приняв этот третий совет могучего духа, ты восполнил бы всё, чего ищет человек на земле, то есть: пред кем преклониться, кому вручить совесть и каким образом соединиться наконец всем в бесспорный общий и согласный муравейник, ибо потребность всемирного соединения есть третье и последнее мучение людей. Всегда человечество в целом своём стремилось устроиться непременно всемирно. Много было великих народов с великою историей, но чем выше были эти народы, тем были и несчастнее, ибо сильнее других сознавали потребность всемирности соединения людей. Великие завоеватели, Тимуры и Чингис-ханы, пролетели как вихрь по земле, стремясь завоевать вселенную, но и те, хотя бессознательно, выразили ту же самую великую потребность человечества ко всемирному и всеобщему единению». (Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880).
***

«Но я намерен насмешить их окончательно: я объявляю (опять-таки пока бездоказательно), что любовь к человечеству даже совсем немыслима, непонятна и совсем невозможна без совместной веры в бессмертие души человеческой. Те же, которые, отняв у человека веру в его бессмертие, хотят заменить эту веру, в смысле высшей цели жизни, «любовью к человечеству», те, говорю я, подымают руки на самих же себя; ибо вместо любви к человечеству насаждают в сердце потерявшего веру лишь зародыш ненависти к человечеству. Пусть пожмут плечами на такое утверждение мое мудрецы чугунных идей. Но мысль эта мудренее их мудрости, и я несомненно верую, что она станет когда-нибудь в человечестве аксиомой. Хотя опять-таки я и это выставляю пока лишь голословно. Я даже утверждаю и осмеливаюсь высказать, что любовь к человечеству вообще есть, как идея, одна из самых непостижимых идей для человеческого ума. Именно как идея. Ее может оправдать лишь одно чувство. Но чувство-то возможно именно лишь при совместном убеждении в бессмертии души человеческой. (И опять голословно)». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, декабрь).

***

«Что такое высшее слово и высшая мысль? Это слово, эту мысль (без которых не может жить человечество) весьма часто произносят в первый раз люди бедные, незаметные, не имеющие никакого значения и даже весьма часто гонимые, умирающие в гонении и в неизвестности. Но мысль, но произнесенное ими слово не умирают и никогда не исчезают бесследно, никогда не могут исчезнуть, лишь бы только раз были произнесены, - и это даже поразительно в человечестве. В следующем же поколении или через два-три десятка лет мысль гения уже охватывает всё и всех, - и выходит, что торжествуют не миллионы людей и не материальные силы, по-видимому столь страшные и незыблемые, не деньги, не меч, не могущество, а незаметная вначале мысль, и часто какого-нибудь, по-видимому, ничтожнейшего из людей». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, декабрь).

***

«... Да, выставка поразительна. Вы чувствуете страшную силу, которая соединила тут всех этих бесчисленных людей, пришедших со всего мира, в единое стадо; вы сознаете исполинскую мысль; вы чувствуете, что тут что-то уже достигнуто, что тут победа, торжество. Вы даже как будто начинаете бояться чего-то. Как бы вы ни были независимы, но вам отчего-то становится страшно. Уж не это ли, в самом деле, достигнутый идеал? - думаете вы; - не конец ли тут? Не это ли уж, и в самом деле, «едино стадо». Не придется ли принять это, и в самом деле, за полную правду и занеметь окончательно? Всё это так торжественно, победно и гордо, что вам начинает дух теснить. Вы смотрите на эти сотни тысяч, на эти миллионы людей, покорно текущих сюда со всего земного шара, - людей, пришедших с одной мыслью, тихо, упорно и молча толпящихся в этом колоссальном дворце, и вы чувствуете, что тут что-то окончательное совершилось и закончилось. Это какая-то библейская картина, что-то о Вавилоне, какое-то пророчество из Апокалипсиса, в очию совершающееся. Вы чувствуете, что много надо вековечного духовного отпора и отрицания, чтоб не поддаться, не подчиниться впечатлению, не поклониться факту и не обоготворить Ваала, то есть не принять существующего за свой идеал...
...положим, что я был увлечен декорацией, это всё так. Но если бы вы видели , как горд тот могучий дух, который создал эту колоссальную декорацию, и как гордо убежден этот дух в своей победе и в своем торжестве, то вы бы содрогнулись за его гордыню, упорство и слепоту, содрогнулись бы и за тех, над кем носится и царит этот гордый дух. При такой колоссальности, при такой исполинской гордости владычествующего духа, при такой торжественной оконченности созданий этого духа, замирает нередко и голодная душа, смиряется, подчиняется, ищет спасения в джине и в разврате и начинает веровать, что так всему тому и следует быть». (Ф.М. Достоевский, «Зимние заметки о летних впечатлениях», 1863).

***

«Больше скажу: пусть, пусть это никогда не сбудется и не бывать раю (ведь уж это-то я понимаю!) - ну, а я все-таки буду проповедовать. А между тем так это просто: в один бы день, в один бы час - все бы сразу устроилось! Главное - люби других как себя, вот что главное, и это все, больше ровно ничего не надо: тотчас найдешь, как устроиться. А между тем ведь это только - старая истина, которую биллион раз повторяли и читали, да ведь не ужилась же!... Если только все захотят, то сейчас все устроится». (Ф.М. Достоевский, «Сон смешного человека», 1877).

Русская Идея. Фёдор Михайлович Достоевский. Цитаты. Продолжение.

«… Народ — это тело Божие. Всякий народ до тех только пор и народ, пока имеет своего Бога особого, а всех остальных на свете богов исключает безо всякого примирения; пока верует в то, что своим Богом победит и изгонит из мира всех остальных богов. Так веровали все с начала веков, все великие народы по крайней мере, все сколько-нибудь отмеченные, все стоявшие во главе человечества. Против факта идти нельзя. Евреи жили лишь для того, чтобы дождаться Бога истинного, и оставили миру Бога истинного. Греки боготворили природу и завещали миру свою религию, то есть философию и искусство. Рим обоготворил народ в государстве и завещал народам государство. Франция в продолжение всей своей длинной истории была одним лишь воплощением и развитием идеи римского бога, и если сбросила, наконец, в бездну своего римского бога и ударилась в атеизм, который называется у них покамест социализмом, то единственно потому лишь, что атеизм всё-таки здоровее римского католичества. Если великий народ не верует, что в нём одном истина (именно в одном и именно исключительно), если не верует, что он способен и призван всех воскресить и спасти своею истиной, то он тотчас же перестаёт быть великим народом и тотчас же обращается в этнографический материал, а не в великий народ. Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенною ролью в человечестве, или даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою. Кто теряет эту веру, тот уже не народ. Но истина одна, а стало быть, только единый из народов и может иметь Бога истинного, хотя бы остальные народы и имели своих особых и великих богов. Единый народ «богоносец» — это русский народ, и… и… и неужели, неужели вы меня почитаете за такого дурака, Ставрогин, — неистово возопил он вдруг, — который уж и различить не умеет, что слова его в эту минуту или старая, дряхлая дребедень, перемолотая на всех московских славянофильских мельницах, или совершенно новое слово, последнее слово, единственное слово обновления и воскресения, и… и какое мне дело до вашего смеха в эту минуту! Какое мне дело до того, что вы не понимаете меня совершенно, совершенно, ни слова, ни звука!.. О, как я презираю ваш гордый смех и взгляд в эту минуту!» (Ф.М. Достоевский, «Бесы», 1872).

***

«В самом деле, что такое для нас петровская реформа, и не в будущем только, а даже и в том, что уже было, произошло, что уже явилось воочию? Что означала для нас эта реформа? Ведь не была же она только для нас усвоением европейских костюмов, обычаев, изобретений и европейской науки. Вникнем, как дело было, поглядим пристальнее. Да, очень может быть, что Петр первоначально только в этом смысле и начал производить ее, то есть в смысле ближайше утилитарном, но впоследствии, в дальнейшем развитии им своей идеи, Петр несомненно повиновался некоторому затаенному чутью, которое влекло его, в его деле, к целям будущим, несомненно огромнейшим, чем один только ближайший утилитаризм. Так точно и русский народ не из одного только утилитаризма принял реформу, а несомненно уже ощутив своим предчувствием почти тотчас же некоторую дальнейшую, несравненно более высшую цель, чем ближайший утилитаризм, - ощутив эту цель, опять-таки, конечно, повторяю это, бессознательно, но, однако же, и непосредственно и вполне жизненно. Ведь мы разом устремились тогда к самому жизненному воссоединению, к единению всечеловеческому! Мы не враждебно (как, казалось, должно бы было случиться), а дружественно, с полною любовию приняли в душу нашу гении чужих наций, всех вместе, не делая преимущественных племенных различий, умея инстинктом, почти с самого первого шагу различать, снимать противоречия, извинять и примирять различия, и тем уже выказали готовность и наклонность нашу, нам самим только что объявившуюся и сказавшуюся, ко всеобщему общечеловеческому воссоединению со всеми племенами великого арийского рода. Да, назначение русского человека есть бесспорно всеевропейское и всемирное. Стать настоящим русским, стать вполне русским, может быть, и значит только (в конце концов, это подчеркните) стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите. О, всё это славянофильство и западничество наше есть одно только великое у нас недоразумение, хотя исторически и необходимое. Для настоящего русского Европа и удел всего великого арийского племени так же дороги, как и сама Россия, как и удел своей родной земли, потому что наш удел и есть всемирность, и не мечом приобретенная, а силой братства и братского стремления нашего к воссоединению людей. Если захотите вникнуть в нашу историю после петровской реформы, вы найдете уже следы и указания этой мысли, этого мечтания моего, если хотите, в характере общения нашего с европейскими племенами, даже в государственной политике нашей. Ибо, что делала Россия во все эти два века в своей политике, как не служила Европе, может быть, гораздо более, чем себе самой? Не думаю, чтоб от неумения лишь наших политиков это происходило. О, народы Европы и не знают, как они нам дороги! И впоследствии, я верю в это, мы, то есть, конечно, не мы, а будущие грядущие русские люди поймут уже все до единого, что стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей русской душе, всечеловечной и воссоединяющей, вместить в нее с братскою любовию всех наших братьев, а в конце концов, может быть, и изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону! Знаю, слишком знаю, что слова мои могут показаться восторженными, преувеличенными и фантастическими. Пусть, но я не раскаиваюсь, что их высказал. Этому надлежало быть высказанным, но особенно теперь, в минуту торжества нашего, в минуту чествования нашего великого гения, эту именно идею в художественной силе своей воплощавшего. Да и высказывалась уже эта мысль не раз, я ничуть не новое говорю. Главное, всё это покажется самонадеянным: «Это нам-то, дескать, нашей-то нищей, нашей-то грубой земле такой удел? Это нам-то предназначено в человечестве высказать новое слово?» Что же, разве я про экономическую славу говорю, про славу меча или науки? Я говорю лишь о братстве людей и о том, что ко всемирному, ко всечеловечески-братскому единению сердце русское, может быть, изо всех народов наиболее предназначено, вижу следы сего в нашей истории, в наших даровитых людях, в художественном гении Пушкина. Пусть наша земля нищая, но эту нищую землю «в рабском виде исходил благословляя» Христос. Почему же нам не вместить последнего слова его? Да и сам он не в яслях ли родился? Повторяю: по крайней мере, мы уже можем указать на Пушкина, на всемирность и всечеловечность его гения. Ведь мог же он вместить чужие гении в душе своей, как родные. В искусстве, по крайней мере, в художественном творчестве, он проявил эту всемирность стремления русского духа неоспоримо, а в этом уже великое указание. Если наша мысль есть фантазия, то с Пушкиным есть, по крайней мере, на чем этой фантазии основаться. Если бы жил он дольше, может быть, явил бы бессмертные и великие образы души русской, уже понятные нашим европейским братьям, привлек бы их к нам гораздо более и ближе, чем теперь, может быть, успел бы им разъяснить всю правду стремлений наших, и они уже более понимали бы нас, чем теперь, стали бы нас предугадывать, перестали бы на нас смотреть столь недоверчиво и высокомерно, как теперь еще смотрят. Жил бы Пушкин долее, так и между нами было бы, может быть, менее недоразумений и споров, чем видим теперь. Но бог судил иначе. Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унес с собою в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1880).

***

«Тут повторю весьма старые мои же слова: народ русский в огромном большинстве своем — православен и живет идеей православия в полноте, хотя и не разумеет эту идею ответчиво и научно. В сущности в народе нашем кроме этой «идеи» и нет никакой, и всё из нее одной и исходит, по крайней мере, народ наш так хочет, всем сердцем своим и глубоким убеждением своим. Он именно хочет, чтоб всё, что есть у него и что дают ему, из этой лишь одной идеи и исходило. И это несмотря на то, что многое у самого же народа является и выходит до нелепости не из этой идеи, а смрадного, гадкого, преступного, варварского и греховного. Но и самые преступник и варвар хоть и грешат, а все-таки молят Бога, в высшие минуты духовной жизни своей, чтоб пресекся грех их и смрад и всё бы выходило опять из той излюбленной «идеи» их. Я знаю, надо мною смеялись наши интеллигентные люди: «той идеи» даже и признавать они не хотят в народе, указывая на грехи его, на смрад его (которым сами же они виной были, два века угнетая его), указывают на предрассудки, на индифферентность будто бы народа к религии, а иные даже воображают, что русский народ просто-напросто атеист. Вся глубокая ошибка их в том, что они не признают в русском народе церкви. Я не про здания церковные теперь говорю и не про причты, я про наш русский «социализм» теперь говорю (и это обратно противоположное церкви слово беру именно для разъяснения моей мысли, как ни показалось бы это странным), цель и исход которого всенародная и вселенская церковь, осуществленная на земле, поколику земля может вместить ее. Я говорю про неустанную жажду в народе русском, всегда в нем присущую, великого, всеобщего, всенародного, всебратского единения во имя Христово. И если нет еще этого единения, если не созижделась еще церковь вполне, уже не в молитве одной, а на деле, то все-таки инстинкт этой церкви и неустанная жажда ее, иной раз даже почти бессознательная, в сердце многомиллионного народа нашего несомненно присутствуют. Не в коммунизме, не в механических формах заключается социализм народа русского: он верит, что спасется лишь в конце концов всесветным единением во имя Христово. Вот наш русский социализм! Вот над присутствием в народе русском этой высшей единительно-«церковной» идеи вы и смеетесь, господа европейцы наши». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1881, январь).

***

«Они ни за что и никогда не поверят, что мы воистину можем участвовать вместе с ними и наравне с ними в дальнейших судьбах их цивилизации. Они признали нас чуждыми своей цивилизации, пришельцами, самозванцами. Они признают нас за воров, укравших у них их просвещение, в их платья перерядившихся. Турки, семиты им ближе по духу, чем мы, арийцы. Всему этому есть одна чрезвычайная причина: идею мы несем вовсе не ту, чем они, в человечество — вот причина! И это несмотря на то, что наши «русские европейцы» изо всех сил уверяют Европу, что у нас нет никакой идеи, да и впредь быть не может, что Россия и не способна иметь идею, а способна лишь подражать, что дело тем и кончится, что мы всё будем подражать и что мы вовсе не азиаты, не варвары, а совсем, совсем как они, европейцы. Но Европа нашим русским европейцам на этот раз, по крайней мере, не поверила. Напротив, в этом случае она, так сказать, совпала в заключениях своих с славянофилами нашими, хотя их не знает вовсе и только разве слышала об них кое-что. Совпадение же именно в том, что и Европа верит, как и славянофилы, что у нас есть «идея», своя, особенная и не европейская, что Россия может и способна иметь идею. Про сущность этой идеи нашей Европа, конечно, еще ничего не знает, — ибо если б знала, так тотчас же бы успокоилась, даже обрадовалась. Но узнает непременно когда-нибудь, и именно когда наступит самая критическая минута в судьбах ее. Но теперь она не верит; признавая за нами идею, она боится ее. И наконец, мерзим мы ей, мерзим, даже лично, хотя там и бывают иногда с нами вежливы. Они, например, охотно сознаются, что русская наука может выставить уже несколько замечательных деятелей, представить несколько хороших работ, даже послуживших уже их европейской науке в пользу. Но ни за что, однако же, не поверит теперь Европа, что у нас в России могут родиться не одни только работники в науке (хотя бы и очень талантливые), а и гении, руководители человечества вроде Бэкона, Канта и Аристотеля. Этому они никогда не поверят, ибо в цивилизацию нашу не верят, а нашей грядущей идеи еще не знают. По-настоящему, они и правы: ибо и впрямь не будет у нас ни Бэкона, ни Ньютона, ни Аристотеля, доколе мы не станем сами на дорогу и не будем духовно самостоятельными. Во всем остальном то же, в наших искусствах, в промышленности: Европа нас готова хвалить, по головке гладить, но своими нас не признает, презирает нас втайне и явно, считает низшими себя как людей, как породу, а иногда так мерзим мы им, мерзим вовсе, особенно когда им на шею бросаемся с братскими поцелуями». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1881, январь).

***

«Натура не берётся в расчёт, натура изгоняется, натуры не полагается! У них не человечество, развившись историческим, живым путём до конца, само собою обратится наконец в нормальное общество, а, напротив, социальная система, выйдя из какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит всё человечество и в один миг сделает его праведным и безгрешным, раньше всякого живого процесса, без всякого исторического и живого пути! Оттого-то они так инстинктивно и не любят историю: «безобразия одни в ней да глупости» - и всё одною только глупостью объясняется! Оттого так и не любят живого процесса жизни: не надо живой души! Живая душа жизни потребует, живая душа не послушается механики, живая душа подозрительна, живая душа ретроградна! А тут хоть и мертвечинкой припахивает, из каучука сделать можно, — зато не живая, зато без воли, зато рабская, не взбунтуется! И выходит в результате, что всё на одну только кладку кирпичиков да на расположение коридоров и комнат в фаланстере свели! Фаланстера-то и готова, да натура-то у вас для фаланстеры ещё не готова, жизни хочет, жизненного процесса ещё не завершила, рано на кладбище! С одной логикой нельзя через натуру перескочить! Логика предугадает три случая, а их миллион! Отрезать весь миллион и всё на один вопрос о комфорте свести! Самое лёгкое решение задачи! Соблазнительно ясно, и думать не надо! Главное — думать не надо! Вся жизненная тайна на двух печатных листах умещается!» (Ф.М. Достоевский, «Преступление и наказание», 1866)

***

«Почему же, наконец, опять-таки я все на прежнее, почему же, наконец, буржуа до сих пор как будто чего-то трусит, как будто не в своей тарелке сидит? Чего ему беспокоиться? Парлеров, фразеров? Да ведь он их одним толчком ноги пошлет теперь к черту. Доводов чистого разума? Да ведь разум оказался несостоятельным перед действительностью, да, сверх того, сами-то разумные, сами-то ученые начинают учить теперь, что нет доводов чистого разума, что чистого разума и не существует на свете, что отвлеченная логика неприложима к человечеству, что есть разум Иванов, Петров, Гюставов, а чистого разума совсем не бывало; что это только неосновательная выдумка восемнадцатого столетия. Кого же бояться? Работников? Да ведь работники тоже все в душе собственники: весь идеал их в том, чтоб быть собственниками и накопить как можно больше вещей; такая уж натура. Натура даром не дается. Все это веками взращено и веками воспитано. Национальность не легко переделывается, не легко отстать от вековых привычек, вошедших в плоть и кровь. Земледельцев? Да ведь французские земледельцы архисобственники, самые тупые собственники, то есть самый лучший и самый полный идеал собственника, какой только можно себе представить. Коммунистов? Социалистов, наконец? Но ведь этот народ сильно в свое время профершпилился, и буржуа в душе глубоко его презирает; презирает, а между тем все-таки боится. Да; вот этого-то народа он до сих пор и боится. А чего бы, кажется, бояться? Ведь предрек же аббат Сийес в своем знаменитом памфлете, что буржуа это всё. «Что такое tiers etat? Ничего. Чем должно оно быть? Всем». Ну так и случилось, как он сказал. Одни только эти слова и осуществились из всех слов, сказанных в то время; они одни и остались. А буржуа все еще как-то не верит, несмотря на то, что все, что было сказано после слов Сийеса, сбрендило и лопнуло, как мыльный пузырь. В самом деле: провозгласили вскоре после него: Liberte, egalite, fraternite. Очень хорошо-с. Что такое liberte? Свобода. Какая свобода? Одинаковая свобода всем делать все что угодно в пределах закона. Когда можно делать все что угодно? Когда имеешь миллион. Дает ли свобода каждому по миллиону? Нет. Что такое человек без миллиона? Человек без миллиона есть не тот, который делает все что угодно, а тот, с которым делают все что угодно. Что ж из этого следует? А следует то, что кроме свободы, есть еще равенство, и именно равенство перед законом. Про это равенство перед законом можно только сказать, что в том виде, в каком оно теперь прилагается, каждый француз может и должен принять его за личную для себя обиду. Что ж остается из формулы? Братство. Ну эта статья самая курьезная и, надо признаться, до cих пор составляет главный камень преткновения на Западе. Западный человек толкует о братстве как о великой движущей силе человечества и не догадывается, что негде взять братства, коли его нет в действительности. Что делать? Надо сделать братство во что бы ни стало. Но оказывается, что сделать братства нельзя, потому что оно само делается, дается, в природе находится. А в природе французской, да и вообще западной, его в наличности не оказалось, а оказалось начало личное, начало особняка, усиленного самосохранения, самопромышления, самоопределения в своем собственном Я, сопоставления этого Я всей природе и всем остальным людям, как самоправного отдельного начала, совершенно равного и равноценного всему тому, что есть кроме него. Ну, а из такого самопоставления не могло произойти братства. Почему? Потому что в братстве, в настоящем братстве, не отдельная личность, не Я, должна хлопотать а праве своей равноценности и равновесности со всем остальным, а все-то это остальное должно бы было само прийти к этой требующей права личности, к этому отдельному Я, и само, без его просьбы должно бы было признать его равноценным и равноправным себе, то есть всему остальному, что есть на свете. Мало того, сама-то эта бунтующая и требующая личность прежде всего должна бы была все свое Я, всего себя пожертвовать обществу и не только не требовать своего права, но, напротив, отдать его обществу без всяких условий. Но западная личность не привыкла к такому ходу дела: она требует с бою, она требует права, она хочет делиться ну и не выходит братства. Конечно, можно переродиться? Но перерождение это совершается тысячелетиями, ибо подобные идеи должны сначала в кровь и плоть войти, чтобы стать действительностью. Что ж, скажете вы мне, надо быть безличностью, чтоб быть счастливым? Разве в безличности спасение? Напротив, напротив, говорю я, не только не надо быть безличностью, но именно надо стать личностью, даже гораздо в высочайшей степени, чем та, которая теперь определилась на Западе. Поймите меня: самовольное, совершенно сознательное и никем не принужденное самопожертвование всего себя в пользу всех есть, по-моему, признак высочайшего ее могущества, высочайшего самообладания, высочайшей свободы собственной воли. Добровольно положить свой живот за всех, пойти за всех на крест, на костер, можно только сделать при самом сильном развитии личности. Сильно развитая личность, вполне уверенная в своем праве быть личностью, уже не имеющая за себя никакого страха, ничего не может сделать другого из своей личности, то есть никакого более употребления, как отдать ее всю всем, чтоб и другие все были точно такими же самоправными и счастливыми личностями. Это закон природы; к этому тянет нормально человека. Но тут есть один волосок, один самый тоненький волосок, но который если попадется под машину, то все разом треснет и разрушится. Именно: беда иметь при этом случае хоть какой-нибудь самый малейший расчет в пользу собственной выгоды. Например; я приношу и жертвую всего себя для всех; ну, вот и надобно, чтоб я жертвовал себя совсем, окончательно, без мысли о выгоде, отнюдь не думая, что вот я пожертвую обществу всего себя и за это само общество отдаст мне всего себя. Надо жертвовать именно так, чтоб отдавать все и даже желать, чтоб тебе ничего не было выдано за это обратно, чтоб на тебя никто ни в чем не изубыточился. Как же это сделать? Ведь это все равно, что не вспоминать о белом медведе. Попробуйте задать себе задачу: не вспоминать о белом медведе, и увидите, что он, проклятый, будет поминутно припоминаться. Как же сделать? Сделать никак нельзя, а надо, чтоб оно само собой сделалось, чтоб оно было в натуре, бессознательно в природе всего племени заключалось, одним словом: чтоб было братское, любящее начало надо любить. Надо, чтоб самого инстинктивно тянуло на братство, общину, на согласие, и тянуло, несмотря на все вековые страдания нации, несмотря на варварскую грубость и невежество, укоренившиеся в нации, несмотря на вековое рабство, на нашествия иноплеменников, одним словом, чтоб потребность братской общины была в натуре человека, чтоб он с тем и родился или усвоил себе такую привычку искони веков. В чем состояло бы это братство, если б переложить его на разумный, сознательный язык? В том, чтоб каждая отдельная личность сама, безо всякого принуждения, безо всякой выгоды для себя сказала бы обществу: «Мы крепки только все вместе, возьмите же меня всего, если вам во мне надобность, не думайте обо мне, издавая свои законы, не заботьтесь нисколько, я все свои права вам отдаю, и, пожалуйста, располагайте мною. Это высшее счастье мое - вам всем пожертвовать и чтоб вам за это не было никакого ущерба. Уничтожусь, сольюсь с полным безразличием, только бы ваше-то братство процветало и осталось». А братство, напротив, должно сказать: "Ты слишком много даешь нам. То, что ты даешь нам, мы не вправе не принять от тебя, ибо ты сам говоришь, что в этом все твое счастье; но что же делать, когда у нас беспрестанно болит сердце и за твое счастие. Возьми же все и от нас. Мы всеми силами будем стараться поминутно, чтоб у тебя было как можно больше личной свободы, как можно больше самопроявления. Никаких врагов, ни людей, ни природы теперь не бойся. Мы все за тебя, мы все гарантируем тебе безопасность, мы неусыпно о тебе стараемся, потому что мы братья, мы все твои братья, а нас много и мы сильны; будь же вполне спокоен и бодр, ничего не бойся и надейся на нас».

После этого, разумеется, уж нечего делиться, тут уж все само собою разделится. Любите друг друга, и все сие вам приложится.

Эка ведь в самом деле утопия, господа! Все основано на чувстве, на натуре, а не на разуме. Ведь это даже как будто унижение для разума. Как вы думаете? Утопия это или нет?» (Ф.М. Достоевский, «Зимние заметки о летних впечатлениях», 1863).

***


«О, народы Европы и не знают, как они нам дороги! И впоследствии, я верю в это, мы, то есть, конечно, не мы, а будущие грядущие русские люди поймут уже все до единого, что стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей русской душе, всечеловечной и воссоединяющей, вместить в нее с братскою любовию всех наших братьев, а в конце концов, может быть, и изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону!» (Ф. Достоевский, «Дневник писателя», 1880).

Христов евангельский закон гласит: люби ближнего твоего, как самого себя! Вопрос: как этот Христов евангельский закон применить? Ответ: см. «Ультиматум Русской Партии», «окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону!»

Простая логика и аналогия. Коммунистическая идея, «Манифест коммунистической партии» (1848), Коммунистическая партия. Русская Идея (1993), «Манифест Русской Партии» (2010), «Ультиматум Русской Партии» (2012), Русская Партия. Цель Русской Партии: построение к 3000-летию Христа Царства Божьего, Царства Небесного, Царства Правды, Справедливости и Братства. Вопрос: как всё это сделать? Ответ: с помощью Соборной Социальной Сети России.

Исповедь Л.Н. Толстого

1. С 16 лет состоялось моё отречение от вероучения. Я не отрицал Бога и Христа, но в чём было его учение, я не мог сказать.


2. Единственная моя вера в то время – была вера в совершенствование, прогресс. Также появилось желание быть сильнее, важнее, богаче других людей.


3. Я убивал людей на войне, вызывал на дуэли, чтоб убить, проигрывал в карты, казнил мужиков, блудил, обманывал, пьянствовал…. Не было преступления, которого бы я не совершал. Так я жил 10 лет.


В 26 лет я приехал после войны в Петербург и сошёлся с писателями. Люди мне опротивели, я сам себе опротивел, и я понял, что вера – обман.


4. Ещё 6 лет (до женитьбы) я писал книги, чтобы получать больше денег и похвал. В это время я поехал за границу, где сблизился с передовыми европейскими людьми. У них была такая же вера в совершенствование и прогресс.


5. В желании учить всех и скрыть то, что я не знаю, чему учить – я заболел более духовно, чем физически, - бросил всё и поехал в степь к башкирам дышать воздухом, пить кумыс и жить животной жизнью.


Вернувшись оттуда, я женился. Вся жизнь моя сосредоточилась в семье, в жене, в детях и потому - в заботах об увеличении средств жизни. Так прошло ещё 15 лет.


6. Пять лет тому назад (в 1874 г. - Толстому было 46 лет) со мной случилось что-то странное: на меня стали находить минуты сначала недоумения, остановки жизни, как будто я не знал, как мне жить, что мне делать, и я терялся и впадал в уныние.


Эти остановки жизни сопровождались всегда одинаковыми вопросами: «Зачем?», «Ну, а потом?», «Что выйдет из всей моей жизни?», «Зачем мне жить?» Я перестал понимать, зачем заниматься имением, воспитанием сына, писанием книг… Жизнь моя остановилась. Появилась навязчивая мысль о самоубийстве.


Недаром Сократ говорил «Как нам не радоваться, когда смерть приходит к нам?», а Соломон считал, что «Всё суета сует». Будда, увидев сначала старика, затем больного и, наконец, мёртвого не мог найти утешения в жизни и решил, что жизнь – величайшее зло. Эти мудрецы считали, что уничтожение этой жизни – есть благо.


Я понял, что одна и та же участь постигает всех – и мудрого, и глупого и доброго, и злого. Увы, мудрый и добрый умирает наравне с глупым и злым! И я возненавидел жизнь.


7. Я искал ответа в человеческом знании. Но понял, что оно неприложимо к вопросам жизни. Моё блуждание в знаниях не только не вывело меня из моего отчаяния, но только усилило его.


8. Не найдя разъяснения в знании, я стал искать его в жизни – стал наблюдать людей, чтобы понять, как они относятся к вопросу, приведшему меня к отчаянию. Я нашёл, что для людей моего круга есть четыре выхода из этого ужасного состояния:


• первый – выход неведения. Он состоит в том, чтобы не знать, не понимать того, что жизнь есть зло и бессмыслица.


К людям этого разряда относятся большею частью женщины, очень молодые или очень тупые люди;


• второй – выход эпикурейства. Он состоит в том, чтобы, зная безнадёжность жизни, пользоваться покамест всеми благами жизни, не думая о будущем.


Так поддерживают в себе возможность жизни большинство людей нашего круга.


• третий – выход силы и энергии. Он состоит в том, чтобы, поняв, что жизнь есть зло и бессмыслица, уничтожить её. Так поступают редкие сильные и последовательные люди. Для этого, благо есть средства: петля на шею, вода, нож, чтоб им проткнуть сердце, поезда на железных дорогах. И людей из нашего круга, поступающих так, становится всё больше и больше. Я видел, что это самый достойный выход, и хотел поступить так.


• четвёртый – выход слабости. Он состоит в том, чтобы понимая бессмысленность жизни, продолжать тянуть её, зная, что ничего из неё выйти не может. Люди этого разбора знают, что смерть лучше жизни, но, не имея сил поступить разумно – поскорее кончить обман и убить себя, чего-то как будто ждут. Для меня этот путь был отвратителен, но я оставался в этом положении.


Так люди моего разбора четырьмя путями спасаются от ужасного противоречия.


9. Я стал рассуждать далее. Если я (вместе с мудрецами) понял, что жизнь – есть бессмысленное зло, то почему огромные массы простых людей живут спокойно, и им кажется, что жизнь их очень разумно устроена!? И мне приходило в голову: а что как я чего-нибудь не знаю?


Где-нибудь я ошибся – говорил я себе. Но в чём была ошибка, я никак не мог найти. Я приходил к выводу, что, если я хочу понимать смысл жизни, то искать его надо не у тех, которые потеряли смысл жизни и хотят убить себя, а у тех миллиардов отживших и живых людей, которые делают жизнь и на себе несут свою и нашу жизнь. И я оглянулся на огромные массы простых, не богатых людей и увидал совершенно другое.


10. Разумное знание в лице учёных и мудрых отрицает смысл жизни, а огромные массы людей, всё человечество – признают этот смысл в неразумном знании. И это неразумное знание – есть ВЕРА. В непонимании этого и была моя ошибка.


Я был неизбежно приведён к признанию того, что у всего живущего человечества есть ещё какое-то другое знание, неразумное – ВЕРА, дающая возможность жить. Аналогичная ситуация и у людей других стран. Где жизнь – там и ВЕРА. ВЕРА – есть сила жизни. Если бы человек не верил, то он бы не жил! Без ВЕРЫ нельзя жить!


11. Я готов был принять теперь всякую веру, только бы она не требовала от меня прямого отрицания разума. И я изучал и буддизм, и магометанство, и более всего христианство и по книгам, и по живым людям, окружавшим меня.


Прежде всего, я обратился к православным богословам и к монахам-старцам. Я увидел, что в изложении своего вероучения они примешивали к всегда бывшим мне близкими христианским истинам ещё много ненужных и неразумных вещей. Но не это оттолкнуло меня. Меня оттолкнуло то, что жизнь этих людей была та же, как и моя, с той только разницей, что она не соответствовала тем самым началам, которые они излагали в своём вероучении.


Я ясно чувствовал, что они обманывают себя и что у них, так же как и у меня, нет другого смысла жизни, как того, чтобы жить, пока живётся, и брать всё, что может взять рука. Верующие нашего круга, как и я, жили в избытке, старались увеличить или сохранить его, боялись лишений, смерти и жили так же дурно, если не хуже, чем неверующие.


12. Только действия такие, которые бы показывали, что у них есть смысл жизни такой, при котором страшные мне нищета, болезнь, смерть не страшны им, могли бы убедить меня. И я понял, что вера этих людей – не та вера, которой я искал, что их вера не есть вера, а только одно из эпикурейских утешений в жизни.


13. И я стал сближаться с верующими из бедных, простых, неучёных людей. К истинам христианским здесь тоже было примешано много суеверий, но разница была в том, что суеверия нашего круга были совсем не нужны им, не вязались с жизнью, были эпикурейской потехой. Суеверия же верующих из трудового народа были до такой степени СВЯЗАНЫ С ЖИЗНЬЮ, что нельзя было представить их жизни без этих суеверий, - они были необходимым условием этой жизни. И я всё больше убеждался, что у них настоящая вера, что вера их необходима для них и одна даёт им смысл и возможность жизни.


14. Их жизнь проходила в тяжёлом труде, и они были менее недовольны жизнью, чем богатые. Они принимали болезни и горести (в противоположность людям нашего круга) без всякого недоумения, с твёрдой уверенностью, что так должно быть, что это всё добро. Эти люди страдают и приближаются к смерти со спокойствием, чаще же всего с радостью.


В противоположность тому, что спокойная смерть, смерть без ужаса и отчаяния, есть самое редкое исключение в нашем круге, смерть неспокойная и нерадостная есть самое редкое исключение среди народа.


15. И я полюбил этих людей. Чем больше я их любил, тем легче мне самому становилось жить. Я жил так два года, и со мной случился ПЕРЕВОРОТ, который давно созревал во мне. Со мной случилось то, что жизнь нашего круга – богатых, учёных – не только опротивела мне, но потеряла всякий смысл.


Я понял, что искать смысл в этом нельзя. И я отрёкся от жизни нашего круга, признав, что это не есть жизнь. Действия же трудящегося народа, творящего жизнь, представились мне единственно настоящим делом. И я понял, что смысл, придаваемый этой жизни, есть истина, и я принял его.


16. Ошибки моих предыдущих рассуждений заключались в следующем. То, что жизнь есть зло – это правильно. Но это относилось только к моей жизни, а не к жизни вообще. Действительно, моя жизнь – жизнь потворства похоти была бессмысленна и зла. Но надо думать и говорить о жизни человечества, а не о жизни нескольких паразитов.


17. Таким образом, смысл жизни заключается в следующем. Всякий человек произошёл на этот свет по воле Бога. И Бог так сотворил человека, что всякий человек может погубить свою душу или спасти её.


Чтобы спасти свою душу, нужно жить по-божьи, а чтобы жить по-божьи, нужно отрекаться от всех утех жизни, трудиться, смиряться, терпеть и быть милостивым.


Смысл этот народ черпает из вероучения, передаваемого ему пастырями и преданиям, живущим в народе и выражающимся в легендах, пословицах, рассказах. Но многое отталкивало меня и представлялось необъяснимым: таинства, церковные службы, посты, поклонение мощам и иконам. Отделить одно от другого народ не может, не мог и я.


18. По объяснению богословов основной догмат веры есть непогрешимая церковь. Из признания этого догмата вытекает истинность всего проповедуемого церковью. Если ты не подчиняешься обрядам церкви, ты лишаешься возможности познать истину. Исполняя обряды церкви, не понимая их, я соединялся с предками моими – они верили в это.


Но почти две трети всех служб не имели объяснений, и я чувствовал, что я совсем разрушаю своё отношение к Богу, теряя всякую возможность веры. То же я испытывал при праздновании главных праздников. Главный праздник был воспоминание о событии воскресения, действительность которого я не мог себе представить и понять.


И в эти дни совершалось таинство евхаристии, которое было мне совершенно не понятно. Остальные все 12 праздников, кроме Рождества, были воспоминания о чудесах, о том, о чём я старался не думать, чтобы не отрицать: Вознесение, Пятидесятница, Богоявление, Покров и т. д.


19. Самый сильный дискомфорт я испытывал при участии в самых обычных таинствах, считаемых самыми важными - крещении и причастии. Никогда не забуду мучительного чувства, испытанного мною в тот день, когда я причащался в первый раз после многих лет.


Мне так радостно было, унижаясь и смиряясь перед духовником, простым робким священником, выворачивать всю грязь своей души, каясь в своих пороках, так радостно было единение со всеми веровавшими, что я не чувствовал искусственности моего объяснения. Но когда священник заставил меня повторить то, что верю, что я буду глотать, есть истинное тело и кровь, меня резануло по сердцу – это жестокое требование кого-то такого, который, очевидно, никогда и не знал, что такое вера.


Мне было невыразимо больно, но я ведь пришёл к вере, поэтому нельзя было её откидывать, и я покорился.


20. Это было чувство самоунижения и смирения. Я смирился, проглотил эту кровь и тело без кощунственного чувства, с желанием поверить, но удар был уже нанесён. И зная вперёд, что ожидает меня, я уже не мог идти в другой раз.


Для меня было ясно, что истина тончайшими нитями переплетена с ложью и что я не могу принять её в таком виде. Я чувствовал, что чем больше я вникаю в речи учёных верующих, тем больше отдаляюсь от истины и ИДУ К ПРОПАСТИ.


21. Несмотря на эти сомнения и страдания, я ещё держался православия. Но явились вопросы жизни, которые надо было разрешить и это окончательно заставило меня отречься от возможности общения с православием.


Первый вопрос жизни связан с отношением церкви православной к другим церквам – к католичеству и к так называемым раскольникам. В это время я сближался с верующими разных исповеданий: католиками, протестантами, старообрядцами и др. Я желал быть братом этих людей. Отношение же православной церкви к ним было как к еретикам, точь-в-точь так же, как и католики и другие считают православие еретичеством.


22. Я видел, что в странах, где исповедуются разные веры, имеет место презрительное, самоуверенное, непоколебимое отрицание, с которым относится католик к православному и протестанту, православный к католику и протестанту и протестант к обоим, и такое же отношение старообрядца, пашковца, шекера и всех других вер.


Я говорил духовным лицам о том, что для всякого неверующего, обращающегося к вере (а подлежит этому обращению всё наше молодое поколение), вопрос: почему истина не в лютеранстве, не в католицизме, а в православии – является первым. Ответы духовных лиц были малодоказательными: «В православии верят истине, а все другие находятся в заблуждении». Но всё дело в том, что и протестант, и католик также точно утверждают единую истинность своей веры.


23. Что же делать с сектантами, которые соблазняют сынов церкви? При Алексее Михайловиче их сжигали на костре. В наше время прилагают тоже высшую меру – запирают в одиночное заключение. Я ужаснулся, что это делается во имя вероисповедания, и уже почти совсем отрёкся от православия.


24. Второй вопрос жизни связан с отношением церкви к войне и казням. Убийство – есть зло, противное самым первым основам всякой веры. В войне, которая ведёт Россия, русские во имя христианской любви убивают своих братьев. В церквах молились об успехе нашего оружия, и учителя веры признавали это убийство делом, вытекающим из веры.


И не только эти убийства на войне, но во время смут, которые последовали за войной, я видел членов церкви, учителей её, монахов, которые одобряли убийство заблудших беспомощных юношей. Я обратил внимание, что всё это делается людьми, исповедующими христианство, и ужаснулся.


25. Я убедился, что в том знании веры, к которому я присоединился, не всё истина. И ложь и истина заключаются в Предании и Писании. Что в учении есть истина, это мне, несомненно; но, несомненно, и то, что в нём есть ложь, и я должен найти истину и ложь и отделить одно от другого. К каким выводам я пришёл, будет изложено в следующих частях сочинения, которое, если оно того стоит и нужно кому-нибудь, вероятно, будет когда-нибудь и где-нибудь напечатано.


1879 г. ( Толстому – 51 год)


P.S. Автор данного произведения - Евгений Говсиевич.

Источник.

Русская Идея

Если кто-то серьёзно решил понять (понять!) Русскую Идею, то начинать надо со следующего.

1) Лев Толстой. «Исповедь». «Вступление к ненапечатанному сочинению». 60 страниц. «Ненапечатанное сочинение» — это Ультиматум Русской Партии, а «Исповедь» — это вступление в Русскую Идею.

2) Ф. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, октябрь. «Приговор».

3) Ф. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, декабрь. «Голословные утверждения».

«В результате ясно, что самоубийство, при потере идеи о бессмертии, становится совершенною и неизбежною даже необходимостью для всякого человека, чуть-чуть поднявшегося в своем развитии над скотами». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, декабрь).

Итак, развиваясь, человек приходит к идее самоубийства. Далее. Понимая всю нелепость идеи самоубийства, человек приходит к идее бессмертия души.

Бессмертие души. Бессмертие души необходимо нам всем для предстоящего воскрешения всех. Предположим, что бессмертная душа человека отсутствует, т.е. носителем «я» человека является его биологическое тело. Тогда нет никаких препятствий к тому, чтобы переписать (перенести) «я» человека с одного носителя (биологическое тело человека) на носитель другой (компьютер). А перенос «я» человека на другой носитель будет означать бесконечное его копирование, что представить себе абсолютно не возможно. Отсюда вывод: носителем «я» человека является не его биологическое тело, а его бессмертная душа.

Учёные люди говорят, что они не сегодня-завтра оцифруют сознание человека. Что это означает? А означает это то, что оцифрованное сознание человека можно будет копировать столько раз, сколько душе угодно. Причём, копия оцифрованного сознания ничем не будет отличаться от оригинала. Представим себе этого монстра. Ограничимся малым. У нас имеется три сознания одного и того же «я». Далее представим себе, что одно «я» смотрит телевизор, другое то же самое «я» играет на скрипке, а третье то же самое «я» кладёт кирпичи. И? Кто-то может представить себе подобную ситуацию? Словом, оцифровка сознания человека - это бред сивой кобылы. Сознание человека обитает в его бессмертной душе, оцифровать которую абсолютно не возможно.

Основной нерв человечества — это бессмертие, загробная жизнь, жизнь после смерти, вечная жизнь и т.д. Бессмертие души, наличие бессмертной души человеческой позволяет воскресить человека в новом, например, виртуальном теле. Само же воскрешение человека к новой жизни становится чисто научной, технической, технологической задачей.

Как сегодня видится воскрешение всех? А видится сегодня воскрешение всех так. В виртуальном мире создаётся Универсальное Виртуальное Тело Человека (УВТЧ). Далее. Лёгким нажатием кнопок создаются копии УВТЧ, каждую из которых необходимо соединить с соответствующей Бессмертной Душой Человеческой (БДЧ). Понятно, что число УВТЧ может быть любым, а вот число БДЧ ограничено 810 554 586 205 душами. Все работы по воскрешению всех кровь из носу должны быть завершены к 3000-летию Христа, а к этому времени, к 3000-летию Христа виртуальный мир должен стать для всех воскрешёных виртуальным Раем, где копия чего угодно не стоит ровным счётом ни шиша.

Итак, сегодня самый главный вопрос и самое главное дело состоит в том, чтобы экспериментально (научно) доказать существование бессмертной души человеческой (БДЧ), так как никакие теоретические рассуждения никого ни в чём не убедят. Доказав же экспериментально существование БДЧ, мы тем самым экспериментально докажем существование Бога, так как Бог — это соборная конструкция, состоящая из 810 554 586 205 бессмертных душ человеческих (БДЧ). А доказав таким образом существование Бога, мы тем самым разрешим тысячи накопившихся проблем, реализуя на практике Русскую Идею, в том числе и воскрешение всех к концу текущего тысячелетия.

Подробности.

Русская Хронология (Коран)

КОРАН

ВОСКРЕСЕНИЕ — ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ



Сура 22 «АЛЬ-ХАДЖЖ» («ПАЛОМНИЧЕСТВО»)


47. Они торопят тебя с наказанием, но Аллах не нарушает Своего обещания, и день у твоего Господа равен тысяче лет по тому, как вы считаете.

Сура 32 «АС-САДЖДА»

(«ЗЕМНОЙ ПОКЛОН»)


5. Он управляет делами с неба до земли, а затем они опять восходят к Нему в течение дня, который продолжается тысячу лет по тому, как вы считаете.

Хронология_3.jpg

Сура 2 «АЛЬ-БАКАРА» («КОРОВА»)

8. Среди людей есть такие, которые говорят: «Мы уверовали в Аллаха и в Последний день». Однако они суть неверующие.
62. Воистину, верующим, а также иудеям, христианам и сабиям, которые уверовали в Аллаха и в Последний день и поступали праведно, уготована награда у их Господа. Они не познают страха и не будут опечалены.
85. Но впоследствии именно вы стали убивать друг друга и изгонять некоторых из вас из жилищ, помогая одним против других в грехе и посягательстве. А если они приходят к вам пленными, то вы выкупаете их. А ведь вам было запрещено изгонять их. Неужели вы станете веровать в одну часть Писания и отвергать другую часть? Воздаянием тому, кто совершает подобное, будет позор в мирской жизни, а в День воскресения они будут подвергнуты еще более ужасным мучениям. Аллах не находится в неведении о том, что вы совершаете.
113. Иудеи сказали: «Христиане не следуют прямым путем». А христиане сказали: «Иудеи не следуют прямым путем». Все они читают Писание, но слова невежественных людей похожи на их слова. В День воскресения Аллах рассудит их в том, в чем они расходились во мнениях.
126. Вот сказал Ибрахим (Авраам): «Господи! Сделай этот город безопасным и надели плодами его жителей, которые уверовали в Аллаха и в Последний день». Он сказал: «А неверующим Я позволю пользоваться благами недолгое время, а затем заставлю их страдать в Огне. Как же скверно это место прибытия!».
174. Воистину, те, которые скрывают ниспосланное Аллахом в Писании и покупают за это малую цену, наполняют свои животы огнем. Аллах не станет говорить с ними в День воскресения и не очистит их. Им уготованы мучительные страдания.
177. Благочестие состоит не в том, чтобы вы обращали ваши лица на восток и запад. Но благочестив тот, кто уверовал в Аллаха, в Последний день, в ангелов, в Писание, в пророков, кто раздавал имущество, несмотря на свою любовь к нему, родственникам, сиротам, бедным, путникам и просящим, расходовал его на освобождение рабов, совершал намаз, выплачивал закят, соблюдал договора после их заключения, проявлял терпение в нужде, при болезни и во время сражения. Таковы те, которые правдивы. Таковы богобоязненные.
212. Мирская жизнь кажется неверующим прекрасной. Они глумятся над теми, кто уверовал. Но в День воскресения богобоязненные окажутся выше них. Аллах дарует удел без расчета, кому пожелает.
228. Разведенные женщины должны выжидать в течение трех менструаций. Не позволительно им скрывать то, что сотворил Аллах в их утробах, если они веруют в Аллаха и в Последний день. Мужья в течение этого периода имеют право вернуть их, если захотят примирения. Жены имеют такие же права, как и обязанности, и относиться к ним следует по-доброму, но мужья выше их по положению. Аллах — Могущественный, Мудрый.
232. Если вы развелись с вашими женами, и они выждали положенный им срок, то не мешайте им выходить замуж за своих прежних мужей, если они договорились друг с другом на разумных условиях. Таково назидание тому из вас, кто верует в Аллаха и в Последний день. Так будет лучше и чище для вас. Аллах знает, а вы не знаете.
264. О те, которые уверовали! Не делайте ваши подаяния тщетными своими попреками и оскорблениями, подобно тому, кто расходует свое имущество ради показухи и не веруют при этом в Аллаха и в Последний день. Притчей о нем является притча о гладкой скале, покрытой слоем земли. Но вот выпал ливень и оставил скалу голой. Они не властны ни над чем из того, что приобрели. Аллах не ведет прямым путем неверующих людей.

Сура 3 «ААЛИ ИМРАН» («СЕМЕЙСТВО ИМРАНА»)

55. Вот сказал Аллах: «О Иса (Иисус)! Я упокою тебя и вознесу тебя к Себе. Я очищу тебя от тех, кто не уверовал, а тех, которые последовали за тобой, возвышу до самого Дня воскресения над теми, которые не уверовали. Затем вам предстоит вернуться ко Мне, и Я рассужу между вами в том, в чем вы разошлись во мнениях.
77. Воистину, тем, которые продают завет с Аллахом и свои клятвы за ничтожную цену, нет доли в Последней жизни. Аллах не станет говорить с ними, не посмотрит на них в День воскресения и не очистит их. Им уготованы мучительные страдания.
114. Они веруют в Аллаха и в Последний день, велят творить одобряемое, запрещают предосудительное и торопятся совершать добрые дела. Они являются одними из праведников.
161. Пророку не подобает незаконно присваивать трофеи. Тот, кто незаконно присваивает трофеи, придет в День воскресения с тем, что он присвоил. Затем каждая душа сполна получит то, что она заработала, и с ними не поступят несправедливо.
180. Пусть не думают те, которые скупятся расходовать то, что Аллах даровал им по Своей милости, что поступать так лучше для них. Напротив, это хуже для них. В День воскресения их шеи будут обернуты тем, что они жалели. Аллаху принадлежит наследие небес и земли, и Аллах ведает о том, что вы совершаете.
185. Каждая душа вкусит смерть, но только в День воскресения вы получите вашу плату сполна. Кто будет удален от Огня и введен в Рай, тот обретет успех, а земная жизнь — всего лишь наслаждение обольщением.
194. Господь наш! Даруй нам то, что Ты обещал нам через Своих посланников, и не позорь нас в День воскресения, ведь Ты не нарушаешь обещаний».

Сура 4 «АН-НИСА» («ЖЕНЩИНЫ»)

38. Они расходуют свое имущество напоказ людям и не веруют в Аллаха и Последний день. Если дьявол является товарищем, то плох такой товарищ!
39. Что они потеряют, если уверуют в Аллаха и Последний день и станут расходовать из того, чем наделил их Аллах? Аллаху известно о них.
59. О те, которые уверовали! Повинуйтесь Аллаху, повинуйтесь Посланнику и обладающим влиянием среди вас. Если же вы станете препираться о чем-нибудь, то обратитесь с этим к Аллаху и Посланнику, если вы веруете в Аллаха и Последний день. Так будет лучше и прекраснее по значению (или по исходу; или по вознаграждению)!
87. Аллах — нет божества, кроме Него! Он непременно соберет вас ко Дню воскресения, в котором нет сомнения. Чья речь правдивее речи Аллаха?
109. Вот вы препираетесь за них в этом мире. Но кто станет препираться за них с Аллахом в День воскресения? Или кто будет их защитником?
136. О те, которые уверовали! Веруйте в Аллаха, Его Посланника и Писание, которое Он ниспослал Своему Посланнику, и Писание, которое Он ниспослал прежде. А кто не уверовал в Аллаха, Его ангелов, Его Писания, Его посланников и Последний день, тот впал в глубокое заблуждение.
141. Они ждут, когда вас постигнет беда. Если Аллах одаряет вас победой, они говорят: «Разве мы не были с вами?». Если же доля достается неверующим, они говорят: «Разве мы не покровительствовали вам (или не помогали вам) и не защитили вас от верующих?». Аллах рассудит между вами в День воскресения. Аллах не откроет неверующим пути против верующих.
159. Среди людей Писания не останется такого, который не уверует в него (Ису или Мухаммада) до его смерти (до смерти Иисуса или до своей смерти), а в День воскресения он будет свидетелем против них.
162. Однако тех из них, которые обладают основательными знаниями и веруют в то, что ниспослано тебе и что ниспослано до тебя, которые совершают намаз, выплачивают закят и веруют в Аллаха и Последний день, Мы одарим великим вознаграждением.

Сура 5 «АЛЬ-МАИДА» («ТРАПЕЗА»)

14. Мы также взяли завет с тех, которые сказали: «Мы — христиане». Они забыли долю из того, что им напомнили, и тогда Мы возбудили между ними вражду и ненависть до Дня воскресения. Аллах поведает им о том, что они творили.
36. Воистину, если бы у неверующих было все, что есть на земле, и еще столько же, чтобы откупиться от мучений в День воскресения, то это не было бы принято от них. Им уготованы мучительные страдания.
64. Иудеи сказали: «Рука Аллаха скована». Это их руки скованы, и они прокляты за то, что они сказали (или да будут скованы их руки, и да будут они прокляты за то, что они сказали). Его обе Руки простерты, и Он расходует, как пожелает. Ниспосланное тебе от твоего Господа приумножает во многих из них несправедливость и неверие. Мы посеяли между ними вражду и ненависть вплоть до Дня воскресения. Всякий раз, когда они разжигают огонь войны, Аллах тушит его. Они стремятся распространить на земле нечестие, но Аллах не любит распространяющих нечестие.
69. Воистину, верующие, а также иудеи, сабии и христиане, которые уверовали в Аллаха и в Последний день и поступали праведно, не познают страха и не будут опечалены.

Сура 6 «АЛЬ-АНАМ» («СКОТ»)

12. Скажи: «Кому принадлежит то, что на небесах и на земле?». Скажи: «Аллаху! Он предписал Себе милосердие. Он непременно соберет вас вместе в День воскресения, в котором нет сомнения. Те, которые потеряли самих себя, никогда не уверуют».
15. Скажи: «Я боюсь, что если я ослушаюсь моего Господа, то меня постигнут мучения в Великий день».

Сура 7 «АЛЬ-АРАФ» («ОГРАДЫ»)

32. Скажи: «Кто запретил украшения Аллаха, которые Он даровал Своим рабам, и прекрасный удел?». Скажи: «В мирской жизни они предназначены для тех, кто уверовал, а в День воскресения они будут предназначены исключительно для них». Так Мы разъясняем знамения людям знающим.
59. Мы послали Нуха (Ноя) к его народу, и он сказал: «О мой народ! Поклоняйтесь Аллаху, ибо нет у вас другого божества, кроме Него. Я боюсь, что вас постигнут мучения в Великий день».
167. Вот твой Господь возвестил, что Он непременно будет насылать на них до Дня воскресения тех, кто будет подвергать их ужасным мучениям. Воистину, твой Господь скор в наказании. Воистину, Он — Прощающий, Милосердный.
172. Вот твой Господь вынул из чресл сынов Адама их потомство и заставил их засвидетельствовать против самих себя: «Разве Я — не ваш Господь?». Они сказали: «Да, мы свидетельствуем». Это — для того, чтобы в День воскресения вы не говорили: «Мы не знали этого».

Сура 9 «АТ-ТАУБА» («ПОКАЯНИЕ»)

18. Только тот оживляет мечети Аллаха, кто уверовал в Аллаха и в Последний день, кто совершает намаз, выплачивает закят и не боится никого, кроме Аллаха. Возможно, они окажутся на верном пути.
19. Неужели утоление жажды паломника и содержание Заповедной мечети вы приравниваете к деяниям тех, кто уверовал в Аллаха и в Последний день и сражался на Его пути? Они не равны перед Аллахом, и Аллах не ведет прямым путем несправедливых людей.
29. Сражайтесь с теми из людей Писания, которые не веруют ни в Аллаха, ни в Последний день, которые не считают запретным то, что запретили Аллах и Его Посланник, которые не исповедуют истинную религию, пока они не станут собственноручно платить дань, оставаясь униженными.
44. Те, которые веруют в Аллаха и в Последний день, не спрашивают у тебя дозволения на то, чтобы сражаться своим имуществом и своими душами. Ведь Аллах знает богобоязненных.
45. У тебя просят дозволения остаться дома только те, которые не веруют в Аллаха и в Последний день, сердца которых испытывают сомнение. И по причине своего сомнения они пребывают в замешательстве.
99. Среди бедуинов есть и такие, которые веруют в Аллаха и Последний день и считают, что их пожертвования приблизят их к Аллаху и помогут заслужить молитвы Посланника. Воистину, они (пожертвования) действительно являются средством приближения. Аллах введет их в Свою милость, ведь Аллах — Прощающий, Милосердный.

Сура 10 «ЙУНУС» («ИОНА»)

15. Когда Наши ясные аяты читают тем, которые не надеются на встречу с Нами, они говорят: «Принеси нам другой Коран или замени его!». Скажи: «Не подобает мне заменять его по своему желанию. Я лишь следую тому, что внушается мне в откровении, и боюсь, что если я ослушаюсь Господа моего, то меня постигнут мучения в Великий день».
93. Мы поселили сынов Исраила (Израиля) в славной стране и одарили их благами. Между ними не было разногласий, пока к ним не явилось знание. Воистину, в День воскресения твой Господь рассудит между ними в том, в чем они расходились во мнениях.

Сура 11 «ХУД» («ХУД»)

3. Просите прощения у вашего Господа и раскаивайтесь перед Ним, чтобы Он наделил вас прекрасными благами до определенного срока и одарил Своей милостью каждого милостивого. Если же вы отвернетесь, то я боюсь, что вас постигнут мучения в Великий день.
26. Не поклоняйтесь никому, кроме Аллаха, ибо я боюсь, что вас подвергнут страданиям в Мучительный день».
60. Проклятие будет преследовать их как в этом мире, так и в День воскресения. Воистину, адиты не уверовали в своего Господа. Да сгинут адиты, народ Худа!
84. Мы отправили к мадьянитам их брата Шуейба. Он сказал: «О мой народ! Поклоняйтесь Аллаху, ибо нет у вас иного божества, кроме Него. Не обмеривайте и не обвешивайте. Я вижу, как вы благоденствуете, и боюсь, что вас постигнут мучения в Объемлющий день.
98. В День воскресения Фараон возглавит свой народ и поведет их в Огонь. Отвратительно то место, куда их поведут!
99. Проклятия будут преследовать их здесь и в День воскресения. Отвратителен дар, которым их одарили!

Сура 16 «АН-НАХЛЬ» («ПЧЕЛЫ»)

25. Пусть они понесут свою ношу целиком в Последний день, а также ношу тех невежд, которых они ввели в заблуждение. Как же отвратительна их ноша!
27. А потом, в День воскресения, Он опозорит их и скажет: «Где же Мои сотоварищи, о которых вы спорили?». Те, которым было даровано знание, скажут: «Воистину, сегодня неверующих постигнут позор и зло».
92. Не уподобляйтесь той женщине, которая распустила свою пряжу после того, как скрепила нити. Вы обращаете свои клятвы в средство обмана, когда одни из вас оказываются сильнее и многочисленнее других. Так Аллах подвергает вас испытанию. А в День воскресения Он непременно разъяснит вам то, в чем вы расходились во мнениях.
124. Воистину, суббота была предписана только тем, кто впал в разногласия по этому поводу. Воистину, твой Господь в День воскресения рассудит между ними в том, в чем они расходились во мнениях.

Сура 17 «АЛЬ-ИСРА» («НОЧНОЙ ПЕРЕНОС»)

13. Каждому человеку Мы повесили на шею его деяния (сделали их неразлучными с ним). А в День воскресения Мы представим ему книгу, которую он увидит развернутой.
58. Нет такого поселения, которое Мы не разрушим перед наступлением Дня воскресения или не подвергнем тяжким мучениям. Так было предначертано в Писании.
62. Иблис сказал: «Посмотри на того, кому Ты отдал предпочтение предо мною. Если ты дашь мне отсрочку до Последнего дня, то я покорю его потомство, за исключением немногих».
97. Тот, кого Аллах ведет прямым путем, следует прямым путем. А для того, кого Аллах вводит в заблуждение, ты не найдешь покровителей вместо Него. В День воскресения Мы соберем их лежащими ничком, слепыми, немыми, глухими. Их пристанищем будет Геенна. Как только она утихает, Мы добавляем им пламени.

Сура 18 «АЛЬ-КАХФ» («ПЕЩЕРА»)

105. Это — те, кто не уверовал в знамения своего Господа и во встречу с Ним. Тщетны будут их деяния, и в День воскресения Мы не отпустим им никакого веса (не придадим им никакого значения; или не поместим на чашу их добрых деяний ни одного праведного поступка)».

Сура 19 «МАРЬЯМ» («МАРИЯ»)

37. Но секты разошлись во мнениях между собой. Горе же неверующим, которые встретят Великий день!
95. Каждый из них явится к Нему в День воскресения в одиночестве.

Сура 20 «ТА ХА» («ТА ХА»)

100. Кто отвернется от него (Корана), тот понесет в День воскресения тяжелую ношу.
101. Они пребудут в таком состоянии вечно. Скверна будет их ноша в День воскресения!
124. А кто отвернется от Моего Напоминания, того ожидает тяжкая жизнь, а в День воскресения Мы воскресим его слепым».

Сура 21 «АЛЬ-АНБИЙА» («ПРОРОКИ»)

40. Он (Ад или День воскресения) настигнет их внезапно и ошеломит их. Они не смогут избавиться от него, и им не будет предоставлена отсрочка.
47. В День воскресения Мы установим справедливые Весы, и ни с кем не поступят несправедливо. Если найдется нечто весом с горчичное зернышко, Мы принесем его. Довольно того, что Мы ведем счет!

Сура 22 «АЛЬ-ХАДЖЖ» («ПАЛОМНИЧЕСТВО»)

9. Он надменно поворачивает шею, чтобы сбить других с пути Аллаха. Ему уготован позор в этом мире, а в День воскресения Мы дадим ему вкусить мучения от обжигающего Огня.
17. В День воскресения Аллах рассудит между верующими, исповедующими иудаизм, сабиями, христианами, огнепоклонниками и многобожниками. Воистину, Аллах является Свидетелем всякой вещи.
47. Они торопят тебя с наказанием, но Аллах не нарушает Своего обещания, и день у твоего Господа равен тысяче лет по тому, как вы считаете.
69. Аллах рассудит между вами в День воскресения в том, в чем вы препирались между собой».

Сура 23 «АЛЬ-МУМИНУН» («ВЕРУЮЩИЕ»)

16. А потом, в День воскресения, вы непременно будете воскрешены.

Сура 24 «АН-НУР» («СВЕТ»)

2. Прелюбодейку и прелюбодея — каждого из них высеките сто раз. Пусть не овладевает вами жалость к ним ради религии Аллаха, если вы веруете в Аллаха и в Последний день. А свидетелями их наказания пусть будет группа верующих.

Сура 25 «АЛЬ-ФУРКАН» («РАЗЛИЧЕНИЕ»)

69. Его мучения будут приумножены в День воскресения, и он навечно останется в них униженным.

Сура 26 «АШ-ШУАРА» («ПОЭТЫ»)

82. Который, я надеюсь, простит мой грех в День воздаяния.
87. И не позорь меня в День воскресения
135. Я боюсь того, что вас постигнут мучения в Великий день».
156. Не прикасайтесь к ней со злом, а не то вас постигнут мучения в Великий день».
189. Они сочли его лжецом, и их постигли мучения в день тени. Воистину, это были мучения в Великий день.

Сура 28 «АЛЬ-КАСАС» («РАССКАЗ»)

41. Мы сделали их предводителями, которые призывают в Огонь, и в День воскресения им не окажут помощи.
42. Мы сделали так, что проклятие следует за ними в этом мире, а в День воскресения они будут в числе отдаленных от милости.
61. Неужели тот, кому Мы дали прекрасное обещание, с которым он непременно встретится, равен тому, кого Мы наделили преходящими благами мирской жизни и кто в День воскресения предстанет в числе обитателей Ада?
71. Скажи: «Как вы думаете, какой бог, кроме Аллаха, сможет принести вам свет, если Аллах продлит вам ночь до Дня воскресения? Неужели вы не слышите?».
72. Скажи: «Как вы думаете, какой бог, кроме Аллаха, сможет принести вам ночь, чтобы вы могли отдохнуть во время нее, если Аллах продлит вам день до Дня воскресения? Неужели вы не видите?».

Сура 29 «АЛЬ-АНКАБУТ» («ПАУК»)

13. Они непременно понесут свое бремя и другое бремя вместе со своим бременем. В День воскресения их непременно спросят о том, что они измышляли.
25. Он сказал: «Вы стали поклоняться идолам вместо Аллаха только из-за любви (или ради любви) друг к другу в мирской жизни. Но потом, в День воскресения, одни из вас станут отвергать и проклинать других. Вашим пристанищем будет Огонь, и не будет у вас защитников».
36. Мы отправили к мадьянитам их брата Шуейба, и он сказал: «О мой народ! Поклоняйтесь Аллаху, надейтесь на Последний день и не творите на земле зла, распространяя нечестие».

Сура 30 «АР-РУМ» («РИМЛЯНЕ»)

43. Обрати свой лик к правой вере до того, как придет Неотвратимый день от Аллаха. В тот день они будут поделены на две группы.
56. А те, кому дарованы знание и вера, скажут: «В соответствии с предписанием Аллаха вы пробыли там до Дня воскресения. Это и есть День воскресения, но вы не знали этого».

Сура 32 «АС-САДЖДА» («ЗЕМНОЙ ПОКЛОН»)

5. Он управляет делами с неба до земли, а затем они опять восходят к Нему в течение дня, который продолжается тысячу лет по тому, как вы считаете.
25. В День воскресения твой Господь рассудит между ними в том, в чем они расходились во мнениях.
29. Скажи: «В День суда неверующим не принесет пользы их вера, и они не получат отсрочки».

Сура 33 «АЛЬ-АХЗАБ» («СОЮЗНИКИ»)

21. В Посланнике Аллаха был прекрасный пример для вас, для тех, кто надеется на Аллаха и Последний день и премного поминает Аллаха.

Сура 35 «ФАТЫР» («ТВОРЕЦ»)

14. Когда вы взываете к ним, они не слышат вашей молитвы, а если бы даже услышали, то не ответили бы вам. В День воскресения они отвергнут ваше поклонение. Никто не поведает тебе так, как Ведающий.

Сура 37 «АС-САФФАТ» («ВЫСТРОИВШИЕСЯ В РЯДЫ»)

20. Они скажут: «Горе нам! Это — День воздаяния!».
21. Это — День различения, который вы считали ложью.

Сура 38 «САД» («САД»)

16. Они сказали: «Господь наш! Приблизь нашу долю (покажи нам книгу с нашими добрыми и злыми деяниями) до наступления Дня расчета».
26. О Давуд (Давид)! Воистину, Мы назначили тебя наместником на земле. Суди же людей по справедливости и не потакай порочным желаниям, а не то они собьют тебя с пути Аллаха. Воистину, тем, кто сбивается с пути Аллаха, уготованы тяжкие мучения за то, что они предали забвению День расчета.
53. Это — то, что обещано вам ко Дню расчета.
78. И проклятие Мое пребудет над тобой до Дня воздаяния».

Сура 39 «АЗ-ЗУМАР» («ТОЛПЫ»)

13. Скажи: «Я боюсь, что если я ослушаюсь своего Господа, то меня постигнут мучения в Великий день».
15. Поклоняйтесь же, помимо Него, чему пожелаете». Скажи: «Воистину, потерпят убыток те, которые потеряют себя и свои семьи в День воскресения. Воистину, это и есть явный убыток!
24. Разве тот, кто в День воскресения будет лицом защищаться от ужасных мучений, равен верующему? Беззаконникам скажут: «Вкусите то, что вы приобретали!».
31. А потом, в День воскресения, вы будете препираться у своего Господа.
47. Если бы у тех, которые поступали несправедливо, было все, что на земле, и еще столько же, то они непременно попытались бы откупиться этим от ужасных мучений в День воскресения. Но откроется им от Аллаха то, о чем они даже не предполагали.
60. В День воскресения ты увидишь тех, которые возводили навет на Аллаха, с почерневшими лицами. Разве не в Геенне обитель возгордившихся?
67. Не ценили они Аллаха должным образом, а ведь вся земля в День воскресения будет всего лишь Пригоршней Его, а небеса будут свернуты Его Десницей. Пречист Он и превыше того, что они приобщают к Нему в сотоварищи.

Сура 40 «ГАФИР» («ПРОЩАЮЩИЙ»)

27. Муса (Моисей) сказал: «Воистину, я прибег к защите моего Господа и вашего Господа от всякого превознесшегося гордеца, не верующего в День расчета».
46. Огонь, в который их ввергают утром и после полудня. А в День наступления Часа подвергните род Фараона самым жестоким мучениям!

Сура 41 «ФУССЫЛАТ» («РАЗЪЯСНЕНЫ»)

40. Воистину, те, которые уклоняются от истины в отношении Наших аятов, не сокрыты от Нас. Тот, кто будет брошен в Огонь, лучше или тот, кто в День воскресения явится, будучи в безопасности? Поступайте, как пожелаете! Он видит то, что вы совершаете.

Сура 42 «АШ-ШУРА» («СОВЕТ»)

7. Так Мы внушили тебе в откровении Коран на арабском языке, чтобы ты предостерегал Мать селений (жителей Мекки) и тех, кто вокруг нее, и предостерегал от Дня собрания, в котором нет сомнения. Одна часть людей окажется в Раю, а другая часть окажется в Пламени.
45. Ты увидишь, как их представят ему (Аду) смиренными от унижения и поглядывающими на него искоса. Те же, которые уверовали, скажут: «Воистину, потерпевшими убыток являются те, которые потеряли самих себя и свои семьи в День воскресения». Воистину, беззаконники пребудут в вечных мучениях.

Сура 43 «АЗ-ЗУХРУФ» («УКРАШЕНИЯ»)

65. Но секты разошлись во мнениях между собой. Горе же тем, которые поступали несправедливо, от страданий в Мучительный день!

Сура 44 «АД-ДУХАН» («ДЫМ»)

40. Воистину, День различения — это срок, установленный для каждого из них.

Сура 45 «АЛЬ-ДЖАСИЙА» («КОЛЕНОПРЕКЛОНЕННЫЕ»)

17. Мы даровали им ясные знамения из повеления. Они же разошлись во мнениях лишь после того, как к ним явилось знание, по причине зависти и несправедливого отношения друг к другу. Воистину, твой Господь рассудит их в День воскресения в том, в чем они расходились во мнениях.
26. Скажи: «Аллах дарует вам жизнь, затем умерщвляет вас, а затем Он соберет вас ко Дню воскресения, в котором нет сомнения». Однако большинство людей не знает этого.

Сура 46 «АЛЬ-АХКАФ» («БАРХАНЫ»)

5. Кто же находится в большем заблуждении, чем те, которые взывают вместо Аллаха к тем, которые не ответят им до Дня воскресения и которые не ведают об их зове?!
21. Помяни брата адитов. Вот он предостерег свой народ среди барханов, хотя перед ним и позади него уже были предостережения: «Не поклоняйтесь никому, кроме Аллаха! Воистину, я боюсь, что вас постигнут мучения в Великий день».

Сура 50 «КАФ» («КАФ»)

20. И подуют в Рог. Это — День угрозы!
34. Им будет сказано: «Входите сюда с миром. Это — День вечности!».
42. В тот день они услышат звук истинно. Это — День выхода из могил.

Дополнение к «Ультиматуму Русской Партии» (2012)
по поручению Русской Партии составил Игорь Тимофеев,
Рига, 28 августа 2018 г. н.э.

Технология «РВС/СССР» (2012)

Соборная Социальная Система России (СССР) — это система всеобщего согласия, которое обеспечивает диктатура закона «люби ближнего твоего, как самого себя» и Соборная Социальная Сеть России (СССР). В Соборной Сети всеобщее согласие достигается так: либо Пользователь согласен с Ближним, либо Пользователь меняет Ближнего. 

Read more...Collapse )