Велосипед

    Я изобрёл велосипед. Да-да, господа, я изобрёл велосипед. Как только изобрёл, так сразу и понял, что велосипед. Ну, думаю, голова садовая, ни на что ты, голова, не годна. Даже обидно стало. А потом дальше мысль: что ж с того, что велосипед? Велосипеду-то две тысячи лет, а в конструкции его до сих пор и не разобрались. Вот я возьму и быстренько конструкцию-то и объясню. Сказано-сделано. Три часа провозился — три листа и вышло. Принимайте, говорю, работу, там все ясно изложено. Кратко, правда, но краткость, как всем хорошо известно, сестра таланта. Взяли в руки мои три листа, покрутили и так и эдак и сказали: «Дурак!» Снова обида, но уж не такая, как первая, вижу, что лаконизм нынче не в моде, что ж тут поделаешь? Делать нечего, принимаюсь снова за работу. Три с половиной года обдумываю, как бы получше конструкцию-то объяснить и в итоге рисую пять листов. Кратко. Опять кратко. Чтоб понятнее было. Где там, смотрят на конструкцию, как бараны на новые ворота, и ржут, как кони. Тут-то до меня и дошло. Слава Богу, что изобрёл я велосипед, а, скажем, не детандер. С детандером была бы полная хана. До гробовой доски слышал бы я только одно ржание. А так есть еще надежда. Надежда, которая, как известно, умирает последней. Вот и у меня осталась одна надежда на Надежду. Про сестёр её я не говорю. Померли. А мать... Слезы градом у меня за мать. Мать, София, что же это они с тобой сделали? Боже мой! Боже мой!! Боже мой!!!

Русская Идея

Если кто-то серьёзно решил понять (понять!) Русскую Идею, то начинать надо со следующего.

1) Лев Толстой. «Исповедь». «Вступление к ненапечатанному сочинению». 60 страниц. «Ненапечатанное сочинение» — это Ультиматум Русской Партии, а «Исповедь» — это вступление в Русскую Идею.

2) Ф. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, октябрь. «Приговор».

3) Ф. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, декабрь. «Голословные утверждения».

«В результате ясно, что самоубийство, при потере идеи о бессмертии, становится совершенною и неизбежною даже необходимостью для всякого человека, чуть-чуть поднявшегося в своем развитии над скотами». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, декабрь).

Итак, развиваясь, человек приходит к идее самоубийства. Далее. Понимая всю нелепость идеи самоубийства, человек приходит к идее бессмертия души.

Бессмертие души. Бессмертие души необходимо нам всем для предстоящего воскрешения всех. Предположим, что бессмертная душа человека отсутствует, т.е. носителем «я» человека является его биологическое тело. Тогда нет никаких препятствий к тому, чтобы переписать (перенести) «я» человека с одного носителя (биологическое тело человека) на носитель другой (компьютер). А перенос «я» человека на другой носитель будет означать бесконечное его копирование, что представить себе абсолютно не возможно. Отсюда вывод: носителем «я» человека является не его биологическое тело, а его бессмертная душа.

Учёные люди говорят, что они не сегодня-завтра оцифруют сознание человека. Что это означает? А означает это то, что оцифрованное сознание человека можно будет копировать столько раз, сколько душе угодно. Причём, копия оцифрованного сознания ничем не будет отличаться от оригинала. Представим себе этого монстра. Ограничимся малым. У нас имеется три сознания одного и того же «я». Далее представим себе, что одно «я» смотрит телевизор, другое то же самое «я» играет на скрипке, а третье то же самое «я» кладёт кирпичи. И? Кто-то может представить себе подобную ситуацию? Словом, оцифровка сознания человека - это бред сивой кобылы. Сознание человека обитает в его бессмертной душе, оцифровать которую абсолютно не возможно.

Основной нерв человечества — это бессмертие, загробная жизнь, жизнь после смерти, вечная жизнь и т.д. Бессмертие души, наличие бессмертной души человеческой позволяет воскресить человека в новом, например, виртуальном теле. Само же воскрешение человека к новой жизни становится чисто научной, технической, технологической задачей.

Как сегодня видится воскрешение всех? А видится сегодня воскрешение всех так. В виртуальном мире создаётся Универсальное Виртуальное Тело Человека (УВТЧ). Далее. Лёгким нажатием кнопок создаются копии УВТЧ, каждую из которых необходимо соединить с соответствующей Бессмертной Душой Человеческой (БДЧ). Понятно, что число УВТЧ может быть любым, а вот число БДЧ ограничено 810 554 586 205 душами. Все работы по воскрешению всех кровь из носу должны быть завершены к 3000-летию Христа, а к этому времени, к 3000-летию Христа виртуальный мир должен стать для всех воскрешёных виртуальным Раем, где копия чего угодно не стоит ровным счётом ни шиша.

Итак, сегодня самый главный вопрос и самое главное дело состоит в том, чтобы экспериментально (научно) доказать существование бессмертной души человеческой (БДЧ), так как никакие теоретические рассуждения никого ни в чём не убедят. Доказав же экспериментально существование БДЧ, мы тем самым экспериментально докажем существование Бога, так как Бог — это соборная конструкция, состоящая из 810 554 586 205 бессмертных душ человеческих (БДЧ). А доказав таким образом существование Бога, мы тем самым разрешим тысячи накопившихся проблем, реализуя на практике Русскую Идею, в том числе и воскрешение всех к концу текущего тысячелетия.

Подробности.

Русская Идея. Фёдор Михайлович Достоевский. Цитаты.

Фёдор Михайлович Достоевский (1821—1881).

Бедные люди (1846);
Записки из Мёртвого дома (1860-1862);
Униженные и оскорбленные (1861);
Записки из подполья (1864);
Преступление и наказание (1866);
Игрок (1866);
Идиот (1867);
Бесы (1871-1872);
Подросток (1875);
Братья Карамазовы (1879-1880);

***

«Достоевский и есть та величайшая ценность, которой оправдает русский народ свое бытие в мире, то, на что может указать он на Страшном Суде народов». (Н.А. Бердяев).

***

«Мы здесь, т.е. я и Соловьёв по крайней мере, верим в воскресение реальное, буквальное, личное и в то, что оно будет на Земле». (Достоевский — Петерсону; письмо от 24 марта 1878 года).

***

Ф.М. Достоевский. Из записной тетради 1880-1881: «Партии. Западники и русские. Партия только западничество, ибо за нею власти. Русская же партия не собрана и не организована, но зато опирается на весь народ, а некоторые вожаки её понимают непосредственно народные начала, в них веруют и их исповедуют. Роль этой партии ещё вся впереди, но она будет несомненно».

***

«Откройте жаждущим и воспаленным Колумбовым спутникам берег Нового Света, откройте русскому человеку русский Свет, дайте отыскать ему это золото, это сокровище, сокрытое от него в земле! Покажите ему в будущем обновление всего человечества и воскресение его, может быть, одною только русскою мыслью, русским богом и Христом, и увидите, какой исполин могучий и правдивый, мудрый и кроткий вырастет пред изумленным миром, изумленным и испуганным, потому что они ждут от нас одного лишь меча, меча и насилия, потому что они представить себе нас не могут, судя по себе, без варварства. И это до сих пор, и это чем дальше, тем больше! И...» (Ф.М. Достоевский, «Идиот», 1867).

***

«...во всякой гениальной или новой человеческой мысли, или просто даже во всякой серьезной человеческой мысли, зарождающейся в чьей-нибудь голове, всегда остается нечто такое, чего нельзя передать другим людям, хотя бы вы исписали целые томы и растолковывали вашу мысль тридцать пять лет; всегда останется нечто, что ни за что не захочет выйти из-под вашего черепа и останется при вас навеки; с тем вы и умрете, не передав никому, может быть самого-то главного из вашей идеи...» (Ф.М. Достоевский, «Идиот», 1867).

***

«Нас таких в России, может быть, около тысячи человек; действительно, может быть, не больше, но ведь этого очень довольно, чтобы не умирать идее. Мы — носители идеи, мой милый!..» (Ф.М. Достоевский, «Подросток», 1875).

***

«Чудный сон, высокое заблуждение человечества! Золотой век - мечта самая невероятная из всех, какие были, но за которую люди отдавали всю жизнь свою и все свои силы, для которой умирали и убивались пророки, без которой народы не хотят жить и не могут даже умереть! И всё это ощущение я как будто прожил в этом сне; скалы, и море, и косые лучи заходящего солнца — всё это я как будто еще видел, когда проснулся и раскрыл глаза, буквально омоченные слезами. Помню, что я был рад. Ощущение счастья, мне еще неизвестного, прошло сквозь сердце мое, даже до боли; это была всечеловеческая любовь. Был уже полный вечер; в окно моей маленькой комнаты, сквозь зелень стоявших на окне цветов, прорывался пук косых лучей и обливал меня светом. И вот, друг мой, и вот — это заходящее солнце первого дня европейского человечества, которое я видел во сне моем, обратилось для меня тотчас, как я проснулся, наяву, в заходящее солнце последнего дня европейского человечества! Тогда особенно слышался над Европой как бы звон похоронного колокола. Я не про войну лишь одну говорю и не про Тюильри; я и без того знал, что всё прейдет, весь лик европейского старого мира — рано ли, поздно ли; но я как русский европеец, не мог допустить того. Да, они только что сожгли тогда Тюильри... О, не беспокойся, я знаю, что это было "логично", и слишком понимаю неотразимость текущей идеи, но, как носитель высшей русской культурной мысли, я не мог допустить того, ибо высшая русская мысль есть всепримирение идей. И кто бы мог понять тогда такую мысль во всем мире: я скитался один. Не про себя лично говорю — я про русскую мысль говорю. Там была брань и логика; там француз был всего только французом, а немец всего только немцем, и это с наибольшим напряжением, чем во всю их историю; стало быть, никогда француз не повредил столько Франции, а немец своей Германии, как в то именно время! Тогда во всей Европе не было ни одного европейца! Только я один, между всеми петролейщиками, мог сказать им в глаза, что их Тюильри — ошибка; и только я один, между всеми консерваторами-отмстителями, мог сказать отмстителям, что Тюильри — хоть и преступление, но всё же логика. И это потому, мой мальчик, что один я, как русский, был тогда в Европе единственным европейцем. Я не про себя говорю — я про всю русскую мысль говорю». (Ф.М. Достоевский, «Подросток», 1875).

***

«У нас создался веками какой-то ещё нигде не виданный высший культурный тип, которого нет в целом мире, — тип всемирного боления за всех. Это — тип русский, но так как он взят в высшем культурном слое народа русского, то, стало быть, я имею честь принадлежать к нему. Он хранит в себе будущее России. Нас, может быть, всего только тысяча человек — может, более, может, менее, — но вся Россия жила лишь пока для того, чтобы произвести эту тысячу. Скажут — мало, вознегодуют, что на тысячу человек истрачено столько веков и столько миллионов народу. По-моему, не мало». (Ф.М. Достоевский, «Подросток», 1875).

***

«Одна Россия живет не для себя, а для мысли, и согласись, мой друг, знаменательный факт, что вот уже почти столетие, как Россия живет решительно не для себя, а для одной лишь Европы! А им? О, им суждены страшные муки прежде, чем достигнуть царствия божия». (Ф.М. Достоевский, «Подросток», 1875).

***

«— Я представляю себе, мой милый, — начал он с задумчивой улыбкою, — что бой уже кончился и борьба улеглась. После проклятий, комьев грязи и свистков настало затишье, и люди остались одни, как желали: великая прежняя идея оставила их; великий источник сил, до сих пор питавший и гревший их, отходил, как то величавое зовущее солнце в картине Клода Лоррена, но это был уже как бы последний день человечества. И люди вдруг поняли, что они остались совсем одни, и разом почувствовали великое сиротство. Милый мой мальчик, я никогда не мог вообразить себе людей неблагодарными и оглупевшими. Осиротевшие люди тотчас же стали бы прижиматься друг к другу теснее и любовнее; они схватились бы за руки, понимая, что теперь лишь они одни составляют всё друг для друга. Исчезла бы великая идея бессмертия, и приходилось заменить ее; и весь избыток прежней любви к тому, который и был бессмертие, обратился бы у всех на природу, на мир, на людей, на всякую былинку. Они возлюбили бы землю и жизнь неудержимо и в той мере, в какой постепенно сознавали бы свою преходимость и конечность, и уже особенною, уже не прежнею любовью. Они стали бы замечать и открыли бы в природе такие явления и тайны, каких и не предполагали прежде, ибо смотрели бы на природу новыми глазами, взглядом любовника на возлюбленную. Они просыпались бы и спешили бы целовать друг друга, торопясь любить, сознавая, что дни коротки, что это — всё, что у них остаётся. Они работали бы друг на друга, и каждый отдавал бы всем всё свое и тем одним был бы счастлив. Каждый ребенок знал бы и чувствовал, что всякий на земле — ему как отец и мать. "Пусть завтра последний день мой, — думал бы каждый, смотря на заходящее солнце, — но всё равно, я умру, но останутся все они, а после них дети их" — и эта мысль, что они останутся, всё также любя и трепеща друг за друга, заменила бы мысль о загробной встрече. О, они торопились бы любить, чтоб затушить великую грусть в своих сердцах. Они были бы горды и смелы за себя, но сделались бы робкими друг за друга; каждый трепетал бы за жизнь и за счастие каждого. Они стали бы нежны друг к другу и не стыдились бы того, как теперь, и ласкали бы друг друга, как дети. Встречаясь, смотрели бы друг на друга глубоким и осмысленным взглядом, и во взглядах их была бы любовь и грусть». (Ф.М. Достоевский, «Подросток», 1875).

***

«Один черезвычайно умный человек говорил, между прочим, что нет ничего труднее, как ответить на вопрос: «Зачем непременно надо быть благородным?». Видите ли-с, есть три рода подлецов на свете: подлецы наивные, то есть убеждённые, что их подлость есть высочайшее благородство, подлецы стыдящиеся, то есть стыдящиеся собственной подлости, но при непременном намерении всё-таки её докончить, и, наконец просто подлецы, чистокровные подлецы. Позвольте-с: у меня был товарищ, Ламберт, который говорил мне ещё шестнадцати лет, что когда он будет богат, то самое большое наслаждение его будет кормить хлебом и мясом собак, когда дети бедных будут умирать с голоду; а когда им топить будет нечем, то он купит целый дровяной двор, сложит в поле и вытопит поле, а бедным ни полена не даст. Вот его чувства! Скажите, что я отвечу этому чистокровному подлецу на вопрос: «Почему он непременно должен быть благородным?». И особенно теперь, в наше время, которое вы так переделали. Потому что хуже того, что теперь, — никогда не бывало. В нашем обществе совсем неясно, господа. Ведь вы Бога отрицаете, подвиг отрицаете, какая же косность, глухая, слепая, тупая, может заставить меня действовать так, если мне выгоднее иначе? Вы говорите: «Разумное отношение к человечеству есть тоже моя выгода»; а если я нахожу все эти разумности неразумными, все эти казармы, фаланги? Да чёрт мне в них, и до будущего когда я один только раз на свете живу! Позвольте мне самому знать мою выгоду: оно веселее. Что мне за дело о том, что будет через тысячу лет с этим вашим человечеством, если мне за это, по вашему кодексу, — ни любви, ни будущей жизни, ни признания за мной подвига? Нет-с, если так, то я самым преневежливым образом буду жить для себя, а там хоть бы всё провались». (Ф.М. Достоевский, «Подросток», 1875).

***

«...он был юноша отчасти уже нашего последнего времени, то есть честный по природе своей, требующий правды, ищущий её и верующий в неё, а уверовав, требующий немедленного участия в ней всею силой души своей, требующий скорого подвига, с непременным желанием хотя бы всем пожертвовать для этого подвига, даже жизнью. Хотя, к несчастию, не понимают эти юноши, что жертва жизнию есть, может быть, самая легчайшая изо всех жертв во множестве таких случаев и что пожертвовать, например, из своей кипучей юностью жизни пять-шесть лет на трудное, тяжёлое учение, на науку, хотя бы для того только, что бы удесятерить в себе силы для служения той же правде и тому же подвигу, который излюбил и который предложил себе совершить, - такая жертва сплошь да рядом для многих из них почти совсем не по силам. Алёша избрал лишь противоположную всем дорогу, но с тою же жаждой скорого подвига. Едва только он, задумавшись серьёзно, поразился убеждением, что бессмертие и Бог существуют, то сейчас же естественно, сказал себе: "Хочу жить для бессмертия, а половинного компромисса не принимаю». (Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880).

***

«Я, говорит, люблю человечество, но дивлюсь на себя самого: чем больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю людей в частности, то есть порознь, как отдельных лиц. В мечтах я нередко, говорит, доходил до страстных помыслов о служении человечеству и, может быть, действительно пошёл бы на крест за людей, если б это вдруг как-нибудь потребовалось, а между тем я двух дней не в состоянии прожить ни с кем в одной комнате, о чём знаю из опыта. Чуть он близко от меня, и вот уж его личность давит моё самолюбие и стесняет мою свободу. В одни сутки я могу даже лучшего человека возненавидеть: одного за то, что он долго ест за обедом, другого за то, что у него насморк и он беспрерывно сморкается. Я, говорит, становлюсь врагом людей, чуть-чуть лишь те ко мне прикоснуться. Зато всегда так происходило, что чем более я ненавидел людей в частности, тем пламеннее становилась любовь моя к человечеству вообще». (Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880).

***

«Духовное лицо, которому я возражал, утверждает, что церковь занимает точное и определённое место в государстве. Я же возразил ему, что, напротив, церковь должна заключать сама в себе всё государство, а не занимать в нём лишь некоторый угол, и что если теперь это почему-нибудь невозможно, то в сущности вещей несомненно должно быть поставлено прямою и главнейшею целью всего дальнейшего развития христианского общества». (Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880).

***

«...что на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы человек любил человечество - не существует вовсе, и что если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в своё бессмертие. Иван Фёдорович прибавил при этом в скобках, что в этом-то и состоит весь закон естественный, так что уничтожьте в человечестве веру в своё бессмертие, в нём тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь. Мало того: тогда ничего уже не будет безнравственного, всё будет позволено, даже антропофагия. Но и этого мало, он закончил утверждением, что для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не верующего ни в бога, ни в бессмертие своё, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении». (Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880).

***

«- Слушай меня: я взял одних деток для того, чтобы вышло очевиднее. Об остальных слёзах человеческих, которыми пропитана вся земля от коры до центра, - я уж ни слова не говорю, я тему мою нарочно сузил. Я клоп и признаю со всем принижением, что ничего не могу понять, для чего всё так устроено. Люди сами, значит, виноваты: им дан был рай, они захотели свободы и похитили огонь с небеси, сами зная, что станут несчастны, значит, нечего их жалеть. О, по моему, по жалкому, земному эвклидовскому уму моему, я знаю лишь то, что страдание есть, что виновных нет, что всё одно из другого выходит прямо и просто, что всё течёт и уравновешивается, - но ведь это лишь эвклидовская дичь, ведь я знаю же это, ведь жить по ней я не могу же согласиться! Что мне в том, что виновных нет и что я это знаю, - мне надо возмездие, иначе ведь я истреблю себя. И возмездие не в бесконечности где-нибудь и когда-нибудь, а здесь уже на земле, и чтоб я его сам увидал. Я веровал, я хочу сам и видеть, а если к тому часу буду уже мёртв, то пусть воскресят меня, ибо если всё без меня произойдёт, то будет слишком обидно. Не для того же я страдал, чтобы собой, злодействами и страданиями моими унавозить кому-то будущую гармонию. Я хочу видеть своими глазами, как лань ляжет подле льва и как зарезанный встанет и обнимется с убившим его. Я хочу быть тут, когда все вдруг узнают, для чего всё так было. На этом желании зиждутся все религии на земле, а я верую. Но вот, однакоже, детки, и что я с ними стану тогда делать? Это вопрос, который я не могу решить. В сотый раз повторяю - вопросов множество, но я взял одних деток, потому что тут неотразимо ясно то, что мне надо сказать. Слушай: если все должны страдать, чтобы страданием купить вечную гармонию, то при чём тут дети, скажи мне, пожалуйста? Совсем непонятно, для чего должны были страдать и они, и зачем им покупать страданиями гармонию? Для чего они-то тоже попали в материал и унавозили собою для кого-то будущую гармонию? Солидарность в грехе между людьми я понимаю, понимаю солидарность и в возмездии, но не с детками же солидарность в грехе, и если правда в самом деле в том, что и они солидарны с отцами их во всех злодействах отцов, то уж, конечно, правда эта не от мира сего и мне непонятна. Иной шутник скажет, пожалуй, что всё равно дитя вырастет и успеет нагрешить, но вот же он не вырос, его восьмилетнего затравили собаками. О Алёша, я не богохульствую! Понимаю же я, каково должно быть сотрясение вселенной, когда всё на небе и под землёю сольётся в один хвалебный глас и всё живое и жившее воскликнет: «Прав ты, Господи, ибо открылись пути твои!» Уж когда мать обнимется с мучителем, растерзавшим псами сына её и все трое возгласят со слезами: «Прав ты, Господи», то уж, конечно, настанет венец познания и всё объяснится. Но вот тут-то и запятая, этого-то я и не могу принять. И пока я на земле, я спешу взять свои меры. Видишь ли, Алёша, ведь, может быть, и действительно так случится, что когда я сам доживу до того момента али воскресну, чтоб увидать его, то и сам я, пожалуй, воскликну со всеми, смотря на мать, обнявшуюся с мучителем её дитяти: «Прав ты, Господи!», но я не хочу тогда восклицать. Пока ещё время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только замученного ребёнка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре своей неискуплёнными слёзками своими к «боженьке»! Не стоит потому, что слёзки его остались неискуплёнными. Они должны быть искуплены, иначе не может быть и гармонии. Но чем, чем ты искупишь их? Разве это возможно? Неужто тем, что они будут отомщены? Но зачем мне их отмщение, зачем мне ад для мучителей, что тут ад может поправить, когда те уже замучены? И какая же гармония, если ад: я простить хочу и обнять хочу, я не хочу, чтобы страдали больше. И если страдания детей пошли на пополнение той суммы страданий, которая необходима была для покупки истины, то я утверждаю заранее, что вся истина не стоит такой цены. Не хочу я, наконец, чтобы мать обнималась с мучителем, растерзавшим её сына псами! Не смеет она прощать ему! Если хочет, пусть простит за себя, пусть простит мучителю материнское безмерное страдание своё; но страдания своего растерзанного ребёнка она не имеет права простить, не смеет простить мучителя, хотя бы сам ребёнок простил их ему! А если так, если они не смеют простить, где же гармония? Есть ли во всём мире существо, которое могло бы и имело право простить? Не хочу гармонии, из-за любви к человечеству не хочу. Я хочу оставаться лучше со страданиями неотомщёнными. Лучше уж я останусь при неотомщённом страдании моём и неутолённом негодовании моём, хотя бы я был и неправ. Да и слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно. И если только я честный человек, то обязан возвратить его как можно заранее. Это и делаю. Не бога я не принимаю, Алёша, я только билет ему почтительнейше возвращаю.
- Это бунт,- тихо и потупившись проговорил Алёша.
- Бунт? Я бы не хотел от тебя такого слова,- проникновенно сказал Иван.- Можно ли жить бунтом, а я хочу жить. Скажи мне сам прямо, я зову тебя - отвечай: представь, что это ты сам возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им, наконец, мир и покой, но для этого необходимо и неминуемо предстояло бы замучить всего лишь одно только крохотное созданьице, вот того самого ребёночка, бившего себя кулачонком в грудь, и на неотомщёных слёзках его основать это здание, согласился ли бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги!
- Нет, не согласился бы,- тихо проговорил Алёша.
- И можешь ли ты допустить идею, что люди, для которых ты строишь, согласились бы сами принять своё счастие на неоправданной крови маленького замученного, а приняв, остаться навеки счастливыми?
- Нет, не могу допустить. Брат,- проговорил вдруг с засверкавшими глазами Алёша,- ты сказал сейчас: есть ли во всём мире существо, которое могло бы и имело право простить? Но существо это есть, и оно может всё простить, всех и вся и за всё, потому что само отдало неповинную кровь свою за всех и за всё. Ты забыл о нём, а на нём-то и созиждается здание, и это ему воскликнут: «Прав ты, господи, ибо открылись пути твои». (Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880).

***

«Приняв этот третий совет могучего духа, ты восполнил бы всё, чего ищет человек на земле, то есть: пред кем преклониться, кому вручить совесть и каким образом соединиться наконец всем в бесспорный общий и согласный муравейник, ибо потребность всемирного соединения есть третье и последнее мучение людей. Всегда человечество в целом своём стремилось устроиться непременно всемирно. Много было великих народов с великою историей, но чем выше были эти народы, тем были и несчастнее, ибо сильнее других сознавали потребность всемирности соединения людей. Великие завоеватели, Тимуры и Чингис-ханы, пролетели как вихрь по земле, стремясь завоевать вселенную, но и те, хотя бессознательно, выразили ту же самую великую потребность человечества ко всемирному и всеобщему единению». (Ф.М. Достоевский, «Братья Карамазовы», 1880).

***

ПРИГОВОР

Кстати, вот одно рассуждение одного самоубийцы от скуки, разумеется матерьялиста.

«...В самом деле: какое право имела эта природа производить меня на свет, вследствие каких-то там своих вечных законов? Я создан с сознанием и эту природу сознал: какое право она имела производить меня, без моей воли на то, сознающего? Сознающего, стало быть, страдающего, но я не хочу страдать - ибо для чего бы я согласился страдать? Природа, чрез сознание мое, возвещает мне о какой-то гармонии в целом. Человеческое сознание наделало из этого возвещения религий. Она говорит мне, что я, - хоть и знаю вполне, что в "гармонии целого" участвовать не могу и никогда не буду, да и не пойму ее вовсе, что она такое значит, - но что я все-таки должен подчиниться этому возвещению, должен смириться, принять страдание в виду гармонии в целом и согласиться жить. Но если выбирать сознательно, то, уж разумеется, я скорее пожелаю быть счастливым лишь в то мгновение, пока я существую, а до целого и его гармонии мне ровно нет никакого дела после того, как я уничтожусь, - останется ли это целое с гармонией на свете после меня или уничтожится сейчас же вместе со мною. И для чего бы я должен был так заботиться о его сохранении после меня - вот вопрос? Пусть уж лучше я был бы создан как все животные, то есть живущим, но не сознающим себя разумно; сознание же мое есть именно не гармония, а, напротив, дисгармония, потому что я с ним несчастлив. Посмотрите, кто счастлив на свете и какие люди соглашаются жить? Как раз те, которые похожи на животных и ближе подходят под их тип по малому развитию их сознания. Они соглашаются жить охотно, но именно под условием жить как животные, то есть есть, спать, устраивать гнездо и выводить детей. Есть, пить и спать по-человеческому значит наживаться и грабить, а устраивать гнездо значит по преимуществу грабить. Возразят мне, пожалуй, что можно устроиться и устроить гнездо на основаниях разумных, на научно верных социальных началах, а не грабежом, как было доныне. Пусть, а я спрошу: для чего? Для чего устроиваться и употреблять столько стараний устроиться в обществе людей правильно, разумно и нравственно-праведно? На это, уж конечно, никто не сможет мне дать ответа. Всё, что мне могли бы ответить, это: «чтоб получить наслаждение». Да, если б я был цветок или корова, я бы и получил наслаждение. Но, задавая, как теперь, себе беспрерывно вопросы, я не могу быть счастлив, даже и при самом высшем и непосредственном счастье любви к ближнему и любви ко мне человечества, ибо знаю, что завтра же всё это будет уничтожено: и я, и всё счастье это, и вся любовь, и всё человечество - обратимся в ничто, в прежний хаос. А под таким условием я ни за что не могу принять никакого счастья, - не от нежелания согласиться принять его, не от упрямства какого из-за принципа, а просто потому, что не буду и не могу быть счастлив под условием грозящего завтра нуля. Это - чувство, это непосредственное чувство, и я не могу побороть его. Ну, пусть бы я умер, а только человечество оставалось бы вместо меня вечно, тогда, может быть, я всё же был бы утешен. Но ведь планета наша невечна, и человечеству срок - такой же миг, как и мне. И как бы разумно, радостно, праведно и свято ни устроилось на земле человечество, - всё это тоже приравняется завтра к тому же нулю. И хоть это почему-то там и необходимо, по каким-то там всесильным, вечным и мертвым законам природы, но поверьте, что в этой мысли заключается какое-то глубочайшее неуважение к человечеству, глубоко мне оскорбительное и тем более невыносимое, что тут нет никого виноватого.
И наконец, если б даже предположить эту сказку об устроенном наконец-то на земле человека на разумных и научных основаниях - возможною и поверить ей, поверить грядущему наконец-то счастью людей, - то уж одна мысль о том, что природе необходимо было, по каким-то там косным законам её, истязать человека тысячелетия, прежде чем довести его до этого счастья, одна мысль об этом уже невыносимо возмутительна. Теперь прибавьте к тому, что той же природе, допустившей человека наконец-то до счастья, почему-то необходимо обратить всё это завтра в нуль, несмотря на всё страдание, которым заплатило человечество за это счастье, и, главное, нисколько не скрывая этого от меня и моего сознанья, как скрыла она от коровы, - то невольно приходит в голову одна чрезвычайно забавная, но невыносимо грустная мысль: "ну что, если человек был пущен на землю в виде какой-то наглой пробы, чтоб только посмотреть: уживется ли подобное существо на земле или нет?" Грусть этой мысли, главное - в том, что опять-таки нет виноватого, никто пробы не делал, некого проклясть, а просто всё произошло по мертвым законам природы, мне совсем непонятым, с которыми сознанию моему никак нельзя согласиться. Ergo:
Так как на вопросы мои о счастье я через мое же сознание получаю от природы лишь ответ, что могу быть счастлив не иначе, как в гармонии целого, которой я не понимаю, и очевидно для меня, и понять никогда не в силах - Так как природа не только не признает за мной права спрашивать у нее отчета, но даже и не отвечает мне вовсе - и не потому, что не хочет, а потому, что и не может ответить -
Так как я убедился, что природа, чтоб отвечать мне на мои вопросы, предназначила мне (бессознательно) меня же самого и отвечает мне моим же сознанием (потому что я сам это всё говорю себе) -
Так как, наконец, при таком порядке, я принимаю на себя в одно и то же время роль истца и ответчика, подсудимого и судьи и нахожу эту комедию, со стороны природы, совершенно глупою, а переносить эту комедию, с моей стороны, считаю даже унизительным -
То, в моем несомненном качестве истца и ответчика, судьи и подсудимого, я присуждаю эту природу, которая так бесцеремонно и нагло произвела меня на страдание, - вместе со мною к уничтожению... А так как природу я истребить не могу, то и истребляю себя одного, единственно от скуки сносить тиранию, в которой нет виноватого».
N. N. (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, октябрь).

«Статья моя «Приговор» касается основной и самой высшей идеи человеческого бытия - необходимости и неизбежности убеждения в бессмертии души человеческой. Подкладка этой исповеди погибающего "от логического самоубийства" человека - это необходимость тут же, сейчас же вывода: что без веры в свою душу и в ее бессмертие бытие человека неестественно, немыслимо и невыносимо. И вот мне показалось, что я ясно выразил формулу логического самоубийцы, нашел ее. Веры в бессмертие для него не существует, он объясняет это в самом начале. Мало-помалу мыслью о своей бесцельности и ненавистью к безгласию окружающей косности он доходит до неминуемого убеждения в совершенной нелепости существования человеческого на земле. Для него становится ясно как солнце, что согласиться жить могут лишь те из людей, которые похожи на низших животных и ближе подходят под их тип по малому развитию своего сознания и по силе развития чисто плотских потребностей. Они соглашаются жить именно как животные, то есть чтобы "есть, пить, спать, устраивать гнездо и выводить детей". О, жрать, да спать, да гадить, да сидеть на мягком - еще слишком долго будет привлекать человека к земле, но не в высших типах его...
...В результате ясно, что самоубийство, при потере идеи о бессмертии, становится совершенною и неизбежною даже необходимостью для всякого человека, чуть-чуть поднявшегося в своем развитии над скотами. Напротив, бессмертие, обещая вечную жизнь, тем крепче связывает человека с землей. Тут, казалось бы, даже противоречие: если жизни так много, то есть кроме земной и бессмертная, то для чего бы так дорожить земною-то жизнью? А выходит именно напротив, ибо только с верой в свое бессмертие человек постигает всю разумную цель свою на земле. Без убеждения же в своем бессмертии связи человека с землей порываются, становятся тоньше, гнилее, а потеря высшего смысла жизни (ощущаемая хотя бы лишь в виде самой бессознательной тоски) несомненно ведет за собою самоубийство. Отсюда обратно и нравоучение моей октябрьской статьи: "Если убеждение в бессмертии так необходимо для бытия человеческого, то, стало быть, оно и есть нормальное состояние человечества, а коли так, то и самое бессмертие души человеческой существует несомненно". Словом, идея о бессмертии - это сама жизнь, живая жизнь, ее окончательная формула и главный источник истины и правильного сознания для человечества. Вот цель статьи, и я полагал, что ее невольно уяснит себе всякий, прочитавший ее». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, декабрь).

***

«Но я намерен насмешить их окончательно: я объявляю (опять-таки пока бездоказательно), что любовь к человечеству даже совсем немыслима, непонятна и совсем невозможна без совместной веры в бессмертие души человеческой. Те же, которые, отняв у человека веру в его бессмертие, хотят заменить эту веру, в смысле высшей цели жизни, «любовью к человечеству», те, говорю я, подымают руки на самих же себя; ибо вместо любви к человечеству насаждают в сердце потерявшего веру лишь зародыш ненависти к человечеству. Пусть пожмут плечами на такое утверждение мое мудрецы чугунных идей. Но мысль эта мудренее их мудрости, и я несомненно верую, что она станет когда-нибудь в человечестве аксиомой. Хотя опять-таки я и это выставляю пока лишь голословно. Я даже утверждаю и осмеливаюсь высказать, что любовь к человечеству вообще есть, как идея, одна из самых непостижимых идей для человеческого ума. Именно как идея. Ее может оправдать лишь одно чувство. Но чувство-то возможно именно лишь при совместном убеждении в бессмертии души человеческой. (И опять голословно)». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, декабрь).

***

«Что такое высшее слово и высшая мысль? Это слово, эту мысль (без которых не может жить человечество) весьма часто произносят в первый раз люди бедные, незаметные, не имеющие никакого значения и даже весьма часто гонимые, умирающие в гонении и в неизвестности. Но мысль, но произнесенное ими слово не умирают и никогда не исчезают бесследно, никогда не могут исчезнуть, лишь бы только раз были произнесены, - и это даже поразительно в человечестве. В следующем же поколении или через два-три десятка лет мысль гения уже охватывает всё и всех, - и выходит, что торжествуют не миллионы людей и не материальные силы, по-видимому столь страшные и незыблемые, не деньги, не меч, не могущество, а незаметная вначале мысль, и часто какого-нибудь, по-видимому, ничтожнейшего из людей». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, декабрь).

***

«... Да, выставка поразительна. Вы чувствуете страшную силу, которая соединила тут всех этих бесчисленных людей, пришедших со всего мира, в единое стадо; вы сознаете исполинскую мысль; вы чувствуете, что тут что-то уже достигнуто, что тут победа, торжество. Вы даже как будто начинаете бояться чего-то. Как бы вы ни были независимы, но вам отчего-то становится страшно. Уж не это ли, в самом деле, достигнутый идеал? - думаете вы; - не конец ли тут? Не это ли уж, и в самом деле, «едино стадо». Не придется ли принять это, и в самом деле, за полную правду и занеметь окончательно? Всё это так торжественно, победно и гордо, что вам начинает дух теснить. Вы смотрите на эти сотни тысяч, на эти миллионы людей, покорно текущих сюда со всего земного шара, - людей, пришедших с одной мыслью, тихо, упорно и молча толпящихся в этом колоссальном дворце, и вы чувствуете, что тут что-то окончательное совершилось и закончилось. Это какая-то библейская картина, что-то о Вавилоне, какое-то пророчество из Апокалипсиса, в очию совершающееся. Вы чувствуете, что много надо вековечного духовного отпора и отрицания, чтоб не поддаться, не подчиниться впечатлению, не поклониться факту и не обоготворить Ваала, то есть не принять существующего за свой идеал...
...положим, что я был увлечен декорацией, это всё так. Но если бы вы видели , как горд тот могучий дух, который создал эту колоссальную декорацию, и как гордо убежден этот дух в своей победе и в своем торжестве, то вы бы содрогнулись за его гордыню, упорство и слепоту, содрогнулись бы и за тех, над кем носится и царит этот гордый дух. При такой колоссальности, при такой исполинской гордости владычествующего духа, при такой торжественной оконченности созданий этого духа, замирает нередко и голодная душа, смиряется, подчиняется, ищет спасения в джине и в разврате и начинает веровать, что так всему тому и следует быть». (Ф.М. Достоевский, «Зимние заметки о летних впечатлениях», 1863).

***

«Больше скажу: пусть, пусть это никогда не сбудется и не бывать раю (ведь уж это-то я понимаю!) - ну, а я все-таки буду проповедовать. А между тем так это просто: в один бы день, в один бы час - все бы сразу устроилось! Главное - люби других как себя, вот что главное, и это все, больше ровно ничего не надо: тотчас найдешь, как устроиться. А между тем ведь это только - старая истина, которую биллион раз повторяли и читали, да ведь не ужилась же!... Если только все захотят, то сейчас все устроится». (Ф.М. Достоевский, «Сон смешного человека», 1877).

Русская Идея. Фёдор Михайлович Достоевский. Цитаты. Продолжение.

«… Народ – это тело Божие. Всякий народ до тех только пор и народ, пока имеет своего Бога особого, а всех остальных на свете богов исключает безо всякого примирения; пока верует в то, что своим Богом победит и изгонит из мира всех остальных богов. Так веровали все с начала веков, все великие народы по крайней мере, все сколько-нибудь отмеченные, все стоявшие во главе человечества. Против факта идти нельзя. Евреи жили лишь для того, чтобы дождаться Бога истинного, и оставили миру Бога истинного. Греки боготворили природу и завещали миру свою религию, то есть философию и искусство. Рим обоготворил народ в государстве и завещал народам государство. Франция в продолжение всей своей длинной истории была одним лишь воплощением и развитием идеи римского бога, и если сбросила, наконец, в бездну своего римского бога и ударилась в атеизм, который называется у них покамест социализмом, то единственно потому лишь, что атеизм всё-таки здоровее римского католичества. Если великий народ не верует, что в нём одном истина (именно в одном и именно исключительно), если не верует, что он способен и призван всех воскресить и спасти своею истиной, то он тотчас же перестаёт быть великим народом и тотчас же обращается в этнографический материал, а не в великий народ. Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенною ролью в человечестве, или даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою. Кто теряет эту веру, тот уже не народ. Но истина одна, а стало быть, только единый из народов и может иметь Бога истинного, хотя бы остальные народы и имели своих особых и великих богов. Единый народ «богоносец» - это русский народ, и… и… и неужели, неужели вы меня почитаете за такого дурака, Ставрогин, - неистово возопил он вдруг, - который уж и различить не умеет, что слова его в эту минуту или старая, дряхлая дребедень, перемолотая на всех московских славянофильских мельницах, или совершенно новое слово, последнее слово, единственное слово обновления и воскресения, и… и какое мне дело до вашего смеха в эту минуту! Какое мне дело до того, что вы не понимаете меня совершенно, совершенно, ни слова, ни звука!.. О, как я презираю ваш гордый смех и взгляд в эту минуту!» (Ф.М. Достоевский, «Бесы», 1872).

***

«В самом деле, что такое для нас петровская реформа, и не в будущем только, а даже и в том, что уже было, произошло, что уже явилось воочию? Что означала для нас эта реформа? Ведь не была же она только для нас усвоением европейских костюмов, обычаев, изобретений и европейской науки. Вникнем, как дело было, поглядим пристальнее. Да, очень может быть, что Петр первоначально только в этом смысле и начал производить ее, то есть в смысле ближайше утилитарном, но впоследствии, в дальнейшем развитии им своей идеи, Петр несомненно повиновался некоторому затаенному чутью, которое влекло его, в его деле, к целям будущим, несомненно огромнейшим, чем один только ближайший утилитаризм. Так точно и русский народ не из одного только утилитаризма принял реформу, а несомненно уже ощутив своим предчувствием почти тотчас же некоторую дальнейшую, несравненно более высшую цель, чем ближайший утилитаризм, - ощутив эту цель, опять-таки, конечно, повторяю это, бессознательно, но, однако же, и непосредственно и вполне жизненно. Ведь мы разом устремились тогда к самому жизненному воссоединению, к единению всечеловеческому! Мы не враждебно (как, казалось, должно бы было случиться), а дружественно, с полною любовию приняли в душу нашу гении чужих наций, всех вместе, не делая преимущественных племенных различий, умея инстинктом, почти с самого первого шагу различать, снимать противоречия, извинять и примирять различия, и тем уже выказали готовность и наклонность нашу, нам самим только что объявившуюся и сказавшуюся, ко всеобщему общечеловеческому воссоединению со всеми племенами великого арийского рода. Да, назначение русского человека есть бесспорно всеевропейское и всемирное. Стать настоящим русским, стать вполне русским, может быть, и значит только (в конце концов, это подчеркните) стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите. О, всё это славянофильство и западничество наше есть одно только великое у нас недоразумение, хотя исторически и необходимое. Для настоящего русского Европа и удел всего великого арийского племени так же дороги, как и сама Россия, как и удел своей родной земли, потому что наш удел и есть всемирность, и не мечом приобретенная, а силой братства и братского стремления нашего к воссоединению людей. Если захотите вникнуть в нашу историю после петровской реформы, вы найдете уже следы и указания этой мысли, этого мечтания моего, если хотите, в характере общения нашего с европейскими племенами, даже в государственной политике нашей. Ибо, что делала Россия во все эти два века в своей политике, как не служила Европе, может быть, гораздо более, чем себе самой? Не думаю, чтоб от неумения лишь наших политиков это происходило. О, народы Европы и не знают, как они нам дороги! И впоследствии, я верю в это, мы, то есть, конечно, не мы, а будущие грядущие русские люди поймут уже все до единого, что стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей русской душе, всечеловечной и воссоединяющей, вместить в нее с братскою любовию всех наших братьев, а в конце концов, может быть, и изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону! Знаю, слишком знаю, что слова мои могут показаться восторженными, преувеличенными и фантастическими. Пусть, но я не раскаиваюсь, что их высказал. Этому надлежало быть высказанным, но особенно теперь, в минуту торжества нашего, в минуту чествования нашего великого гения, эту именно идею в художественной силе своей воплощавшего. Да и высказывалась уже эта мысль не раз, я ничуть не новое говорю. Главное, всё это покажется самонадеянным: «Это нам-то, дескать, нашей-то нищей, нашей-то грубой земле такой удел? Это нам-то предназначено в человечестве высказать новое слово?» Что же, разве я про экономическую славу говорю, про славу меча или науки? Я говорю лишь о братстве людей и о том, что ко всемирному, ко всечеловечески-братскому единению сердце русское, может быть, изо всех народов наиболее предназначено, вижу следы сего в нашей истории, в наших даровитых людях, в художественном гении Пушкина. Пусть наша земля нищая, но эту нищую землю «в рабском виде исходил благословляя» Христос. Почему же нам не вместить последнего слова его? Да и сам он не в яслях ли родился? Повторяю: по крайней мере, мы уже можем указать на Пушкина, на всемирность и всечеловечность его гения. Ведь мог же он вместить чужие гении в душе своей, как родные. В искусстве, по крайней мере, в художественном творчестве, он проявил эту всемирность стремления русского духа неоспоримо, а в этом уже великое указание. Если наша мысль есть фантазия, то с Пушкиным есть, по крайней мере, на чем этой фантазии основаться. Если бы жил он дольше, может быть, явил бы бессмертные и великие образы души русской, уже понятные нашим европейским братьям, привлек бы их к нам гораздо более и ближе, чем теперь, может быть, успел бы им разъяснить всю правду стремлений наших, и они уже более понимали бы нас, чем теперь, стали бы нас предугадывать, перестали бы на нас смотреть столь недоверчиво и высокомерно, как теперь еще смотрят. Жил бы Пушкин долее, так и между нами было бы, может быть, менее недоразумений и споров, чем видим теперь. Но бог судил иначе. Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унес с собою в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1880).

***

«Тут повторю весьма старые мои же слова: народ русский в огромном большинстве своем — православен и живет идеей православия в полноте, хотя и не разумеет эту идею ответчиво и научно. В сущности в народе нашем кроме этой «идеи» и нет никакой, и всё из нее одной и исходит, по крайней мере, народ наш так хочет, всем сердцем своим и глубоким убеждением своим. Он именно хочет, чтоб всё, что есть у него и что дают ему, из этой лишь одной идеи и исходило. И это несмотря на то, что многое у самого же народа является и выходит до нелепости не из этой идеи, а смрадного, гадкого, преступного, варварского и греховного. Но и самые преступник и варвар хоть и грешат, а все-таки молят Бога, в высшие минуты духовной жизни своей, чтоб пресекся грех их и смрад и всё бы выходило опять из той излюбленной «идеи» их. Я знаю, надо мною смеялись наши интеллигентные люди: «той идеи» даже и признавать они не хотят в народе, указывая на грехи его, на смрад его (которым сами же они виной были, два века угнетая его), указывают на предрассудки, на индифферентность будто бы народа к религии, а иные даже воображают, что русский народ просто-напросто атеист. Вся глубокая ошибка их в том, что они не признают в русском народе церкви. Я не про здания церковные теперь говорю и не про причты, я про наш русский «социализм» теперь говорю (и это обратно противоположное церкви слово беру именно для разъяснения моей мысли, как ни показалось бы это странным), цель и исход которого всенародная и вселенская церковь, осуществленная на земле, поколику земля может вместить ее. Я говорю про неустанную жажду в народе русском, всегда в нем присущую, великого, всеобщего, всенародного, всебратского единения во имя Христово. И если нет еще этого единения, если не созижделась еще церковь вполне, уже не в молитве одной, а на деле, то все-таки инстинкт этой церкви и неустанная жажда ее, иной раз даже почти бессознательная, в сердце многомиллионного народа нашего несомненно присутствуют. Не в коммунизме, не в механических формах заключается социализм народа русского: он верит, что спасется лишь в конце концов всесветным единением во имя Христово. Вот наш русский социализм! Вот над присутствием в народе русском этой высшей единительно-«церковной» идеи вы и смеетесь, господа европейцы наши». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1881, январь).

***

«Они ни за что и никогда не поверят, что мы воистину можем участвовать вместе с ними и наравне с ними в дальнейших судьбах их цивилизации. Они признали нас чуждыми своей цивилизации, пришельцами, самозванцами. Они признают нас за воров, укравших у них их просвещение, в их платья перерядившихся. Турки, семиты им ближе по духу, чем мы, арийцы. Всему этому есть одна чрезвычайная причина: идею мы несем вовсе не ту, чем они, в человечество — вот причина! И это несмотря на то, что наши «русские европейцы» изо всех сил уверяют Европу, что у нас нет никакой идеи, да и впредь быть не может, что Россия и не способна иметь идею, а способна лишь подражать, что дело тем и кончится, что мы всё будем подражать и что мы вовсе не азиаты, не варвары, а совсем, совсем как они, европейцы. Но Европа нашим русским европейцам на этот раз, по крайней мере, не поверила. Напротив, в этом случае она, так сказать, совпала в заключениях своих с славянофилами нашими, хотя их не знает вовсе и только разве слышала об них кое-что. Совпадение же именно в том, что и Европа верит, как и славянофилы, что у нас есть «идея», своя, особенная и не европейская, что Россия может и способна иметь идею. Про сущность этой идеи нашей Европа, конечно, еще ничего не знает, — ибо если б знала, так тотчас же бы успокоилась, даже обрадовалась. Но узнает непременно когда-нибудь, и именно когда наступит самая критическая минута в судьбах ее. Но теперь она не верит; признавая за нами идею, она боится ее. И наконец, мерзим мы ей, мерзим, даже лично, хотя там и бывают иногда с нами вежливы. Они, например, охотно сознаются, что русская наука может выставить уже несколько замечательных деятелей, представить несколько хороших работ, даже послуживших уже их европейской науке в пользу. Но ни за что, однако же, не поверит теперь Европа, что у нас в России могут родиться не одни только работники в науке (хотя бы и очень талантливые), а и гении, руководители человечества вроде Бэкона, Канта и Аристотеля. Этому они никогда не поверят, ибо в цивилизацию нашу не верят, а нашей грядущей идеи еще не знают. По-настоящему, они и правы: ибо и впрямь не будет у нас ни Бэкона, ни Ньютона, ни Аристотеля, доколе мы не станем сами на дорогу и не будем духовно самостоятельными. Во всем остальном то же, в наших искусствах, в промышленности: Европа нас готова хвалить, по головке гладить, но своими нас не признает, презирает нас втайне и явно, считает низшими себя как людей, как породу, а иногда так мерзим мы им, мерзим вовсе, особенно когда им на шею бросаемся с братскими поцелуями». (Ф.М. Достоевский, «Дневник писателя», 1881, январь).

***

«Натура не берётся в расчёт, натура изгоняется, натуры не полагается! У них не человечество, развившись историческим, живым путём до конца, само собою обратится наконец в нормальное общество, а, напротив, социальная система, выйдя из какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит всё человечество и в один миг сделает его праведным и безгрешным, раньше всякого живого процесса, без всякого исторического и живого пути! Оттого-то они так инстинктивно и не любят историю: «безобразия одни в ней да глупости» - и всё одною только глупостью объясняется! Оттого так и не любят живого процесса жизни: не надо живой души! Живая душа жизни потребует, живая душа не послушается механики, живая душа подозрительна, живая душа ретроградна! А тут хоть и мертвечинкой припахивает, из каучука сделать можно, - зато не живая, зато без воли, зато рабская, не взбунтуется! И выходит в результате, что всё на одну только кладку кирпичиков да на расположение коридоров и комнат в фаланстере свели! Фаланстера-то и готова, да натура-то у вас для фаланстеры ещё не готова, жизни хочет, жизненного процесса ещё не завершила, рано на кладбище! С одной логикой нельзя через натуру перескочить! Логика предугадает три случая, а их миллион! Отрезать весь миллион и всё на один вопрос о комфорте свести! Самое лёгкое решение задачи! Соблазнительно ясно, и думать не надо! Главное - думать не надо! Вся жизненная тайна на двух печатных листах умещается!» (Ф.М. Достоевский, «Преступление и наказание», 1866)

***

«Почему же, наконец, опять-таки я все на прежнее, почему же, наконец, буржуа до сих пор как будто чего-то трусит, как будто не в своей тарелке сидит? Чего ему беспокоиться? Парлеров, фразеров? Да ведь он их одним толчком ноги пошлет теперь к черту. Доводов чистого разума? Да ведь разум оказался несостоятельным перед действительностью, да, сверх того, сами-то разумные, сами-то ученые начинают учить теперь, что нет доводов чистого разума, что чистого разума и не существует на свете, что отвлеченная логика неприложима к человечеству, что есть разум Иванов, Петров, Гюставов, а чистого разума совсем не бывало; что это только неосновательная выдумка восемнадцатого столетия. Кого же бояться? Работников? Да ведь работники тоже все в душе собственники: весь идеал их в том, чтоб быть собственниками и накопить как можно больше вещей; такая уж натура. Натура даром не дается. Все это веками взращено и веками воспитано. Национальность не легко переделывается, не легко отстать от вековых привычек, вошедших в плоть и кровь. Земледельцев? Да ведь французские земледельцы архисобственники, самые тупые собственники, то есть самый лучший и самый полный идеал собственника, какой только можно себе представить. Коммунистов? Социалистов, наконец? Но ведь этот народ сильно в свое время профершпилился, и буржуа в душе глубоко его презирает; презирает, а между тем все-таки боится. Да; вот этого-то народа он до сих пор и боится. А чего бы, кажется, бояться? Ведь предрек же аббат Сийес в своем знаменитом памфлете, что буржуа - это всё."«Что такое tiers etat? Ничего. Чем должно оно быть? Всем». Ну так и случилось, как он сказал. Одни только эти слова и осуществились из всех слов, сказанных в то время; они одни и остались. А буржуа все еще как-то не верит, несмотря на то, что все, что было сказано после слов Сийеса, сбрендило и лопнуло, как мыльный пузырь. В самом деле: провозгласили вскоре после него: Liberte, egalite, fraternite. Очень хорошо-с. Что такое liberte? Свобода. Какая свобода? Одинаковая свобода всем делать все что угодно в пределах закона. Когда можно делать все что угодно? Когда имеешь миллион. Дает ли свобода каждому по миллиону? Нет. Что такое человек без миллиона? Человек без миллиона есть не тот, который делает все что угодно, а тот, с которым делают все что угодно. Что ж из этого следует? А следует то, что кроме свободы, есть еще равенство, и именно равенство перед законом. Про это равенство перед законом можно только сказать, что в том виде, в каком оно теперь прилагается, каждый француз может и должен принять его за личную для себя обиду. Что ж остается из формулы? Братство. Ну эта статья самая курьезная и, надо признаться, до cих пор составляет главный камень преткновения на Западе. Западный человек толкует о братстве как о великой движущей силе человечества и не догадывается, что негде взять братства, коли его нет в действительности. Что делать? Надо сделать братство во что бы ни стало. Но оказывается, что сделать братства нельзя, потому что оно само делается, дается, в природе находится. А в природе французской, да и вообще западной, его в наличности не оказалось, а оказалось начало личное, начало особняка, усиленного самосохранения, самопромышления, самоопределения в своем собственном Я, сопоставления этого Я всей природе и всем остальным людям, как самоправного отдельного начала, совершенно равного и равноценного всему тому, что есть кроме него. Ну, а из такого самопоставления не могло произойти братства. Почему? Потому что в братстве, в настоящем братстве, не отдельная личность, не Я, должна хлопотать а праве своей равноценности и равновесности со всем остальным, а все-то это остальное должно бы было само прийти к этой требующей права личности, к этому отдельному Я, и само, без его просьбы должно бы было признать его равноценным и равноправным себе, то есть всему остальному, что есть на свете. Мало того, сама-то эта бунтующая и требующая личность прежде всего должна бы была все свое Я, всего себя пожертвовать обществу и не только не требовать своего права, но, напротив, отдать его обществу без всяких условий. Но западная личность не привыкла к такому ходу дела: она требует с бою, она требует права, она хочет делиться ну и не выходит братства. Конечно, можно переродиться? Но перерождение это совершается тысячелетиями, ибо подобные идеи должны сначала в кровь и плоть войти, чтобы стать действительностью. Что ж, скажете вы мне, надо быть безличностью, чтоб быть счастливым? Разве в безличности спасение? Напротив, напротив, говорю я, не только не надо быть безличностью, но именно надо стать личностью, даже гораздо в высочайшей степени, чем та, которая теперь определилась на Западе. Поймите меня: самовольное, совершенно сознательное и никем не принужденное самопожертвование всего себя в пользу всех есть, по-моему, признак высочайшего ее могущества, высочайшего самообладания, высочайшей свободы собственной воли. Добровольно положить свой живот за всех, пойти за всех на крест, на костер, можно только сделать при самом сильном развитии личности. Сильно развитая личность, вполне уверенная в своем праве быть личностью, уже не имеющая за себя никакого страха, ничего не может сделать другого из своей личности, то есть никакого более употребления, как отдать ее всю всем, чтоб и другие все были точно такими же самоправными и счастливыми личностями. Это закон природы; к этому тянет нормально человека. Но тут есть один волосок, один самый тоненький волосок, но который если попадется под машину, то все разом треснет и разрушится. Именно: беда иметь при этом случае хоть какой-нибудь самый малейший расчет в пользу собственной выгоды. Например; я приношу и жертвую всего себя для всех; ну, вот и надобно, чтоб я жертвовал себя совсем, окончательно, без мысли о выгоде, отнюдь не думая, что вот я пожертвую обществу всего себя и за это само общество отдаст мне всего себя. Надо жертвовать именно так, чтоб отдавать все и даже желать, чтоб тебе ничего не было выдано за это обратно, чтоб на тебя никто ни в чем не изубыточился. Как же это сделать? Ведь это все равно, что не вспоминать о белом медведе. Попробуйте задать себе задачу: не вспоминать о белом медведе, и увидите, что он, проклятый, будет поминутно припоминаться. Как же сделать? Сделать никак нельзя, а надо, чтоб оно само собой сделалось, чтоб оно было в натуре, бессознательно в природе всего племени заключалось, одним словом: чтоб было братское, любящее начало надо любить. Надо, чтоб самого инстинктивно тянуло на братство, общину, на согласие, и тянуло, несмотря на все вековые страдания нации, несмотря на варварскую грубость и невежество, укоренившиеся в нации, несмотря на вековое рабство, на нашествия иноплеменников, одним словом, чтоб потребность братской общины была в натуре человека, чтоб он с тем и родился или усвоил себе такую привычку искони веков. В чем состояло бы это братство, если б переложить его на разумный, сознательный язык? В том, чтоб каждая отдельная личность сама, безо всякого принуждения, безо всякой выгоды для себя сказала бы обществу: «Мы крепки только все вместе, возьмите же меня всего, если вам во мне надобность, не думайте обо мне, издавая свои законы, не заботьтесь нисколько, я все свои права вам отдаю, и, пожалуйста, располагайте мною. Это высшее счастье мое - вам всем пожертвовать и чтоб вам за это не было никакого ущерба. Уничтожусь, сольюсь с полным безразличием, только бы ваше-то братство процветало и осталось». А братство, напротив, должно сказать: "Ты слишком много даешь нам. То, что ты даешь нам, мы не вправе не принять от тебя, ибо ты сам говоришь, что в этом все твое счастье; но что же делать, когда у нас беспрестанно болит сердце и за твое счастие. Возьми же все и от нас. Мы всеми силами будем стараться поминутно, чтоб у тебя было как можно больше личной свободы, как можно больше самопроявления. Никаких врагов, ни людей, ни природы теперь не бойся. Мы все за тебя, мы все гарантируем тебе безопасность, мы неусыпно о тебе стараемся, потому что мы братья, мы все твои братья, а нас много и мы сильны; будь же вполне спокоен и бодр, ничего не бойся и надейся на нас».

После этого, разумеется, уж нечего делиться, тут уж все само собою разделится. Любите друг друга, и все сие вам приложится.

Эка ведь в самом деле утопия, господа! Все основано на чувстве, на натуре, а не на разуме. Ведь это даже как будто унижение для разума. Как вы думаете? Утопия это или нет?» (Ф.М. Достоевский, «Зимние заметки о летних впечатлениях», 1863).

***


«О, народы Европы и не знают, как они нам дороги! И впоследствии, я верю в это, мы, то есть, конечно, не мы, а будущие грядущие русские люди поймут уже все до единого, что стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей русской душе, всечеловечной и воссоединяющей, вместить в нее с братскою любовию всех наших братьев, а в конце концов, может быть, и изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону!» (Ф. Достоевский, «Дневник писателя», 1880).

Христов евангельский закон гласит: люби ближнего твоего, как самого себя! Вопрос: как этот Христов евангельский закон применить? Ответ: см. «Ультиматум Русской Партии», «окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону!»

Простая логика и аналогия. Коммунистическая идея, «Манифест коммунистической партии» (1848), Коммунистическая партия. Русская Идея (1993), «Манифест Русской Партии» (2010), «Ультиматум Русской Партии» (2012), Русская Партия. Цель Русской Партии: построение к 3000-летию Христа Царства Божьего, Царства Небесного, Царства Правды, Справедливости и Братства. Вопрос: как всё это сделать? Ответ: с помощью Соборной Социальной Сети России.

Алексей Кунгуров

Алексей Кунгуров. Замечательный русский человек, который обратил наше внимание на то, что прямо находилось и находится перед нашими глазами. Надо только внимательно смотреть и думать о том, кто, как и когда сделал работу.




Если вы думаете о том, что работа эта «ручная», то, конечно, думать так вам никто не мешает. Но я думаю, что работа эта Русского Бога в рамках всего Проекта шестиактного творения мира. Впрочем, смотрите внимательно сами (кликабельно).











Русская Идея Сегодня

Русская Идея Сегодня

«…не стоит и смотреть на карту, раз на ней не обозначена Утопия, ибо это та страна, на берега которой всегда высаживается человечество. А высадившись, оно начинает осматриваться по сторонам и, увидя лучшую страну, снова поднимает паруса.»
Оскар Уайльд. «Душа человека при социализме»

      А между тем так это просто: в один бы день, в один бы час — все бы сразу устроилось! Главное — люби других как себя, вот что главное, и это все, больше ровно ничего не надо: тотчас найдешь как устроиться.
Федор Достоевский. «Сон смешного человека»

«Но кто вникнет в закон совершенный, ЗАКОН свободы, и пребудет В НЕМ, тот, будучи не слушателем забывчим, но исполнителем дела, блажен будет в своем действовании»
Послание Иакова, 1.25

«Чужая душа потемки» гласит народная мудрость. Характеры людей, их мышление и чувства настолько различны, что немыслимо встретить человека абсолютно одинакового другому по духу. Но есть что-то, что рано или поздно просыпается в душе у каждого. Это вопрос о смысле жизни. Для кого-то он вспыхнет посреди одинокой, бессонной ночи и уже на рассвете растает, кто-то, подобно Бальмонту на протяжении всего существования будет «проклинать всю смену дней, всю красочность картин, всю роскошь солнц и лун», не понимая их смысла, а кто-то положит жизнь, чтобы нащупать тропинку в верном направлении. Именно направлении, так как решение этого мучительного вопроса кажется просто недосягаемым. И правда: века проходили в одном только стремлении человечества правильно сформулировать вопрос о смысле жизни. Самые светлые умы томились в раздумьях и в итоге писали исполинские тома лишь с той целью, чтобы как можно внятнее осознать вопрос о смысле жизни. А ведь он сведен к двум простым словам: что делать?

Как правило, человек в жизни руководствуется какой-либо целью. Жизнь без цели подобна полету на самолете над океаном с полупустым баком горючего. Вы взлетели, но не знаете, как приземлиться. В любом случае это будет трагедия. Еще Александр Сергеевич писал:


Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.

Если каждый человек в жизни стремится к определенной, пусть даже ничтожной, цели ради устройства своего блага и счастья, не разумно ли будет предположить, что для достижения всеобщего счастья, идеи утопии - «совершенного общества», словом, Царства Божия на земле, мы все должны стремиться к одной, всеобщей и единственной Цели?

В западных культурах часто встречается повышенный интерес к «загадочной русской душе». Что в ней такого особенного и чем она отличается от души того же англичанина, вопрошают скептики? А вы пообщайтесь с русским человеком поближе. И непременно со временем откроете в нем романтика. Этот русский романтизм может быть крайне неразумен, смешон, взбалмошен, наконец, просто сумасшедш, но, как показала история русского народа, он непобедим. И в этом его прелесть и спасение народа. Коммунистический и теперь уже капиталистический миф развенчался, но страна по-прежнему, отказываясь смотреть на запад или восток, с надеждой ищет ту идеологию, которая позволит построить общество совершенной гармонии, в идеале - обрести райское блаженство на земле. И именно на земле, а не в таинственной загробной жизни! Это правильный путь. Это путь утверждения идеала, диктуемый глубинными истоками подсознания, частичкой Бога в каждом из нас. Быть может, неспроста Достоевский в своем «Дневнике писателя» писал: «Я верю в это, мы, то есть, конечно, не мы, а будущие грядущие русские люди поймут уже все до единого, что стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей русской душе, всечеловечной и воссоединяющей, вместить в нее с братскою любовию всех наших братьев, а в конце концов, может быть, и изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону!»

И когда известный автор книги «Конец Истории» Фрэнсис Фукуяма в своей новой статье «Будущее истории» сказал: «Представьте на мгновение неизвестного сочинителя, который, ютясь где-нибудь на чердаке, пытается сформулировать идеологию будущего, способную обеспечить реалистичный путь к миру со здоровым обществом среднего класса и прочной демократией» - не стоит подходить к этой «выдумке» с повседневным, въевшимся в кору головного мозга цинизмом. Как раз-таки такой человек может существовать...

Такой человек есть. И он был рожден русской мыслью, что не удивительно. Он вобрал в себя муки творчества Достоевского, Толстого, Федорова, потому что верит: жизнь на земле не лишена смысла, а «эсхатологическое совершенство» возможно, - мало того это единственное, к чему в итоге придет человечество, сделав все правильно. Чтобы делать правильно, для начала нужна пошаговая инструкция. Еще Сталин в свое время говорил: «Если мы напутаем в теории, то загубим все дело.» И действительно, при строительстве дома сперва нужен план, схема. Не говоря уже о строительстве Собора, о котором речь пойдет далее.

Современный русский мыслитель Игорь Тимофеев, идя по следам Федорова и Достоевского, предлагает свою модель переорганизации и устройства гармоничного общества. Это проект с четко разработанной теорией, руководствуясь которой можно немедленно приступать к практике - построению в сети интернет Русского Вселенского Собора. Такова, по мнению автора проекта, суть Русской Идеи - до сегодняшнего дня призрачного маяка, на свет которого плывут корабли, но из-за сильного тумана терпят кораблекрушение прямо у берега. Проект построения виртуального Русского Вселенского Собора или Соборной Социальной Сети России - масштабный и ни в коей мере не должен рассматриваться в рамках одного лишь русского народа. Наоборот, никогда еще общество не лицезрело более универсальной идеи, «программы», где речь идет о консолидации всех народов мира, сплочении всех стран, с целью создания одного слаженного общества, которому в итоге будут под силу невероятные свершения.

Неотъемлемой частью процесса рациональной организации общества были и остаются политика и религия. В новой идеологии, предложенной Игорем Тимофеевым, они также занимают ключевое место с той лишь разницей, что от каждого из этих «столпов» взята их суть, главная эссенция. Ввиду того, что политика - это искусство управления людьми и их связи с управляющим и между собой, совершенно очевидно, что структура управления обществом должна быть иерархична. По сути, это то, что мы наблюдаем в любой стране на сегодняшний день. Русский Вселенский Собор предлагает несколько иную, инновационную схему управления и связи.

Тут и вступает в «игру» религия, что в переводе с латинского (“religio”) означает «соединение», «связь». Схема Русского Вселенского Собора незамысловата и наглядна. Так каждый, вступая в Соборную Социальную Сеть России, будет простым нажатием клавиш компьютера искать Ближнего - человека близкого по духу, однако стоящего на ступеньку выше в соц-иерархии. Человека, «оказывающего милость», кому можно полностью довериться, кто преподаст духовный урок, у кого можно найти совет и помощь. У Ближнего на связи будут находиться 12 человек - его «Учеников», соответственно стоящих на ступеньку ниже «Учителя». Очевидно, что уже одна такая группа из 13 человек создает маленькую ячейку общества, маленькую пирамиду. Такие «пирамидки», посредством объединения, в итоге образуют одну грандиозную пирамиду из человеческих душ - двенадцатиярусный Собор, который, воплотившись в один живой организм, где каждая душа пребывает на своем месте, в конечном итоге установит связь с Богом. Это  главная цель Собора. В основе Собора лежит закон, «закон совершенный», «закон свободы», заповеданный человечеству Христом: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Иными словами Русский Вселенский Собор зиждется на любви. А любовь - это гармония. Это созидание гармонии.

Русский Вселенский Собор или Церковь Христа - это продукт преодоления разобщенности и одиночества, которые катастрофически разрастаются сегодня. Русский Вселенский Собор это мощный духовный заряд и огромный потенциал творчества. Это единое органическое целое, где личность, обрамленная оптимальным числом 12, не растворяется в коллективе, а наиболее полно реализует себя. Индивидуум, благодаря соборной связи, в итоге сливается с коллективом, с бесконечностью, с Богом-Отцом. Такая модель человеческой иерархии позволяет обществу самоорганизовываться. Механизм, будучи однажды запущенным, выталкивает к вершине лучшие умы человеческие, светлые души - ведь мы сами будем «избирать» людей выше себя по духу, чтобы учиться у них. Таким образом, Пирамида начинает жить своей жизнью, а информация обретает небывалую доселе возможность - быть переданной в кратчайшие сроки и в оптимальном объеме. Русскому Вселенскому Собору становятся подвластны самые невероятные, немыслимые задачи на сегодняшний день: экспериментально доказать существование бессмертной души человеческой, воскресить всех когда-либо живших на земле людей и, установив конечную связь с Богом, приступить к Новому Творению.

«Чужая душа потемки» справедливо гласит пословица. Однако один вопрос в душах всех продолжает жить, и с каждым новым уходящим столетием эта рана ноет все сильнее. Что делать? Разумеется, можно снова отмахнуться от на первый взгляд фантастических идей и вопиющих проектов. Можно продолжать бессмысленно оставаться в тени, так и не найдя свою духовную нишу в современном обществе. А можно дать шанс Русскому Вселенскому Собору раскрыть себя, постепенно устраняя мировые хаос и разрозненность. Ведь идея Утопии всегда существовала и будет существовать. Потому что человек ищет и будет искать, пока не найдет...


Январь 2014, Александра Тимофеева.

Русская Идея в XXI веке

Русская Идея в XXI веке

«Всеобщее воскрешение (супраморализм) не может быть средством; оно может быть лишь целью и притом — целью конечною, последнею, исполнением воли Бога, осуществлением метафизического совершенства, всеобщим счастием». (Николай Фёдоров).

Нынешний исторический этап многие мыслители и публицисты справедливо характеризуют как «эпоху безвременья» (Лилия Шевцова), когда и общество, и правящие элиты потеряли ориентиры для движения, утратили критерии различения благого и дурного.

В современном западном обществе воцарился идейный вакуум, где витают амёбные идеи релятивизма и толерантности.

Для России такой мировоззренческий пейзаж катастрофичен. Россия всегда была идеократической цивилизацией, одухотворяемой сверхидеей, будь то Третий Рим или мировая революция пролетариата.

Настоятельная необходимость поиска Русской Идеи понятна всем. Эту необходимость осознают и постоянно декларируют российские власти. О ней свидетельствуют десятки миллионов людей, уставших от безыдейности и её неизбежных побочных эффектов — алкоголизма и наркомании.

Современный русский мыслитель Игорь Тимофеев призвал к строительству Русского Вселенского Собора и заявил, что такова Русская Идея.
Суть Русского Вселенского Собора проста и наглядна.

В его основе лежат слова Спасителя: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Матф. 22:39). Это золотое правило нравственности, стержневое для всех религий и признаваемое также неверующими.

Таким образом, у каждого человека должен быть Ближний — человек, который пользуется безусловным уважением и доверием. А у каждого Ближнего может быть на связи двенадцать человек, которых он духовно окормляет.

В совокупности эти связи образуют колоссальный Собор, объединяющий всех живущих и, потенциально, вообще всех когда-либо живших людей. На вершине Собора, вобравшего в себя человечество, образуется канал непосредственной связи с Богом.

Пользуясь словами Николая Фёдорова, можно сказать, что Русский Вселенский Собор «требует рая, Царства Божия, не потустороннего, а посюстороннего, требует преображения посюсторонней, земной действительности, преображения, распространяющегося на все небесные миры и сближающего нас с неведомым нам потусторонним миром: рай, или Царство Божие, не внутри лишь нас, не мысленное только, не духовное лишь, но и видимое, осязаемое».

Русский Вселенский Собор позволяет преодолеть разобщенность и одиночество, он является социумом нового типа, где каждый человек тесно связан с близкими по духу людьми, каждый реально встроен во всеобщую иерархию человечества.

Конечной целью Русского Вселенского Собора является установление связи с Богом и воскрешение мёртвых.

Здесь творчески развивается наследие гениального русского философа Николая Фёдорова. Возникает чётко структурированный Собор, где каждый человек на своём месте, где каждый связан с духовно близкими, дорогими сердцу людьми. Такая человеческая общность будет обладать грандиозным интеллектуальным потенциалом и неимоверной духовной мощью. И ей окажется под силу потрясающая, фантастическая задача: вернуть к жизни всех, когда-либо живших на Земле.

Январь 2014, Николай Гуданец.

Выводы из «Ультиматума Русской Партии»

«Ультиматум Русской Партии» опубликован в журнале актуальной научной информации «Аспирант и соискатель» №3 (69) за 2012 год в разделе «Гуманитарные науки», «Философские науки» стр. 32.


  1. Русская Идея – это понятое, осознанное, осмысленное Учение Христа, конкретный план спасения всех 810 554 586 205 душ.

  2. На Христе поставили крест. Рано хоронить Христа. Учение Христа рассчитано на 810 554 586 205 бессмертных душ человеческих (БДЧ) и 3000 лет ровно. Стало быть, Учение Христа будет работать ещё 980 лет.

  3. Отдыхать будем на том свете. Понимать следует буквально. На этом свете надо работать и строить Русский Вселенский Собор (РВС), после чего все будут свободны (познаете истину, и истина сделает вас свободными).

  4. Совершенный закон, евангельский закон, Царский Закон Свободы  «люби ближнего твоего, как самого себя» открыт.

  5. Вопрос о смысле жизни решён, вопрос о смысле жизни закрыт.

  6. Творение мира. Следует понимать как творение мiра, творение всего и вся 810 554 586 205 душами.

  7. Конфликт личности и общества снимает Ближний.

  8. Строительство коммунизма было репетицией строительства Русского Вселенского Собора (РВС).

  9. Эсхатология. История человечества завершится в 2993 году н.э. (3000-летие Христа).

  10. Бессмертная Душа Человеческая (БДЧ) – это аккумулятор Святого Духа. Всех БДЧ ровным счётом 810 554 586 205.

  11. Теодицея. Русский Бог мёртв. Мёртв уже 2019 лет. Какие могут быть претензии к мёртвому Богу?

  12. Русская Идея о том, как достигается Идеал.

  13. Достоевский, Толстой, Фёдоров - идеологи Русской Партии.

  14. Русская Идея отвечает на все общие (всеобщие) вопросы.

  15. Чем позже человечество поймёт Русскую Идею, тем сложнее будет человечеству воплощать её в жизнь.

  16. Реализация Русской Идеи позволит установить новый мировой порядок с помощью Соборной Социальной Сети России (СССР).

  17. Да, Русская Идея потребует пересмотра всей науки. И что?

  18. Современная наука идею творения мира Русским Богом не рассматривает. Стало быть, о цели и смысле жизни не может быть и речи. Для конечной цели и смысла науке необходимо перейти к идее творения мира Русским Богом, т.е. творения всего и вся 810 554 586 205 душами.

  19. Клонирование космонавта (КК). Эксперимент. Если эксперимент КК даст положительный результат, то придётся пересмотреть всю науку. Появится новая наука, Русская Наука. Наука, которая будет опираться на смысл, а не на бессмыслицу.

  20. Если современная наука не понимает эксперимента КК, если современная наука не понимает зачем необходим эксперимент КК, если современная наука с экспериментом КК тянет резинку, то эта наука не наука.

  21. Русская Идея позволяет всю деятельность человечества понять, осмыслить, осознать.

  22. Творение мира осуществил Русский Вселенский Собор (РВС). Чтобы вспомнить устройство мира, надобно заново отстроить РВС.

  23. Религия – это не установление связи, а восстановление связи. Т.е. связь была, после связь расстроилась, а теперь пришло время её восстановить.

  24. Русский Вселенский Собор (РВС) – это Идеал общественного устройства. РВС строится, стоит и держится на одном-единственном законе, совершенном законе, евангельском законе «люби ближнего твоего, как самого себя». РВС надо строить с помощью Соборной Социальной Сети России (СССР).

  25. Всеобщая гармония возможна лишь после всеобщего воскрешения. О чудесном всеобщем воскрешении надо забыть раз и навсегда. Всеобщее воскрешение – это работа и забота человечества.

  26. Египетские пирамиды. Как построены? Никто не знает. Как узнать? Необходимо воскресить всех участников исторического процесса. В том числе и строителей египетских пирамид.

  27. Поставили во главу угла прибыль. Вопрос: кто будет вкладывать деньги в долгосрочные проекты? С расчётом, скажем, на 20-50-100 лет? Не говоря уже о тысячелетии.

  28. Нормальное состояние человечества: награда не здесь и сейчас, а награда за гробовой доской; сверхпотребление не здесь и сейчас, а сверхпотребление за гробовой доской. Иные варианты боливар двоих не выдержит.

  29. В процессе строительства Русского Вселенского Собора (РВС) все государства мира будут упразднены.

  30. Каждый индивид обязан выплачивать Ближнему десятину.

  31. Русский Вселенский Собор (РВС) – это Идеальная Искусственная Система Управления и Связи (ИИСУС) «Христос», которая служит Богу-Отцу для творения мира.

  32. Ближний всегда (всегда!) ближе к Богу-Отцу ровно на один ярус.

  33. Ресурсы, необходимые для реализации Русской Идеи, бездумно проедаются, пропиваются, прогуливаются и проматываются.

  34. Совсем упростим. Русская Идея – это настоящий коммунизм плюс Проект Николая Фёдоровича Фёдорова.

  35. Деньги надо вкладывать в вечность, а деньги вкладывают в сникерсы и пепси-колу.

  36. Реализация человечеством Русской Идеи приведёт к пересмотру всех так называемых научных представлений.

  37. Среди всех 810 554 586 205 бессмертных душ человеческих (БДЧ) есть одна душа, у которой налажена прямая связь с Богом-Отцом, Источником Св. Духа. Эта душа займёт место Главы Русского Вселенского Собора (РВС) только тогда, когда РВС будет отстроен полностью.

  38. К 3000-летию Христа Русская Идея сформирует единый многонациональный и многоконфессиональный Русский Народ.

  39. Идея творения мира абстрактным Богом доведена до идеи творения мира конкретным Русским Богом.

  40. Настоящая Церковь Христа – это Русский Вселенский Собор (РВС) образца 2993 года н.э.

  41. Новый мировой порядок. Порядок и беспорядок (бес-порядок, бес). Всё стоит на голове. Надо всё поставить с головы на ноги. Это сделает Русский Собор.

  42. Соборная форма общественного устройства – форма совершенная.

  43. Строительство РВС – это строительство Царства Божьего.

  44. Любой индивид вправе поставить законный вопрос: какое может быть Царство Божье без меня? Стало быть, Проект Николая Фёдоровича Фёдорова необходимо реализовать!

  45. В РВС всегда (всегда!) царит согласие, которое достигается так: любой индивид всегда (всегда!) согласен со своим Ближним. Если индивид НЕ согласен со своим Ближним, то такой индивид в любое время дня и ночи меняет своего Ближнего.

  46. Творение мира осуществили 810 554 586 205 бессмертных душ человеческих (БДЧ) с помощью вечного Источника Св. Духа.

  47. Воскрешение всех необходимо для Истины! Полной Истины. Отсутствие хотя бы одной БДЧ делает Истину неполной.

  48. Эволюция. Динозавры. Появились и исчезли. А вспомним катушечные магнитофоны и кассетные видеомагнитофоны. Те же динозавры. Появились и исчезли. Но не сами же появились.

  49. Вера в Бога – это вера в то, что наступит время, когда всем (непременно всем!) будет хорошо (всех воскрешённых считаем обязательно). Время – 2993 год н.э. Работы непочатый край!

  50. Русский Бог – это всё соборно устроенное человечество.

  51. Если человечество не реализует Русскую Идею, то вся деятельность человечества не будет иметь никакого смысла.

  52. Нравственность необходима для реализации Русской Идеи. Без нравственности реализовать Русскую Идею вряд ли возможно.

  53. Вера в Бога – это, прежде всего, вера в загробную жизнь.

  54. Без веры в загробную жизнь обосновать нравственность невозможно.

  55. Совершенный закон «люби ближнего твоего, как самого себя» провалялся без всякого дела и употребления 2000 лет.

  56. Совершенный закон «люби ближнего твоего, как самого себя» необходимо не только принять, но и применить.

  57. Соборная Социальная Сеть России позволяет применить совершенный закон «люби ближнего твоего, как самого себя».

  58. Египетские пирамиды. Кто построил? Как построил? Когда построил? Никто ничего не знает. Как узнать? Необходимо реализовать Проект Николая Фёдоровича Фёдорова. Т.е. необходимо воскресить всех участников исторического процесса.

  59. Каждый может сказать: моя загробная жизнь зависит не только от моей нравственности, но и от нравственности всех остальных. Отсюда и требование нравственности не только от себя, но и требование нравственности от всех остальных.

  60. Оцифровка чего угодно предполагает наличие любого числа копий ничем не отличающихся от оригинала. Вопрос: в чём ценность бессмертной души человеческой (БДЧ)? Ответ: БДЧ невозможно оцифровать!

  61. С кем и с чем воюем? А воюем мы с идеей, которую озвучил Иоанн Павел II в речи 11 октября 1988 года в страсбургском Европейском Парламенте: «Никакая общественная программа никогда не увенчается построением Царства Божия на земле, то есть не приведет к эсхатологическому совершенству».

  62. Создана общественная программа, компьютерная программа, Соборная Социальная Сеть России (СССР), которая увенчается построением Царства Божьего на земле, то есть приведёт к эсхатологическому совершенству.

  63. Христианский идеал (= русский идеал) – это Церковь Христа (= Русский Вселенский Собор) образца 2993 года н.э.

  64. Смысл жизни. Реализация человечеством Русской Идеи осмыслит всю деятельность человечества. Без реализации человечеством Русской Идеи вся деятельность человечества не имеет никакого смысла.

  65. Русская Идея – это русское понимание Христа и Его Учения.

  66. Понять Русскую Идею, значит, понять Христа. Понять Христа, значит, понять Русскую Идею.

  67. Средний класс – это саранча, которая пожирает ресурсы, необходимые для реализации Русской Идеи.

  68. Русская Идея появилась в результате апокалипсиса (откровение, озарение) 17 апреля 1993 года н.э.

  69. Формулировка Русской Идеи заняла 3 года, 6 месяцев и 12 дней.

  70. РСДРП ---> ВКП(б) ---> КПСС ---> Русская Партия. Эволюция, однако.

  71. Архиважно. И архиточно. «В результате ясно, что самоубийство, при потере идеи о бессмертии, становится совершенною и неизбежною даже необходимостью для всякого человека, чуть-чуть поднявшегося в своем развитии над скотами». (Ф. Достоевский, «Дневник писателя», 1876, декабрь).

  72. Развиваясь, любой индивид непременно пройдёт идею самоубийства (см. «Исповедь» Льва Толстого).

  73. Русская Идея – это компас, без которого дальнейшее правильное движение вперёд человечества в высшей степени проблематично.

  74. Ошибиться с Русской Идеей, значит, ошибиться с Христом.

  75. Свобода. Ишь ты, дай им свободу, и всё тут. Нет уж, сперва построим Собор, а уж после все получат свободу.

  76. Ресурсы, необходимые для реализации Русской Идеи, находятся не в самых нравственных руках.

  77. Смысл жизни. Если человечество Русскую Идею не реализует, то вся деятельность человечества не будет иметь никакого смысла.

  78. Необходимо в кратчайшие сроки организовать слаженную работу всего человечества для экспериментального (научного) доказательства существования БДЧ. Может быть, работа эта займёт 500 лет. И что?

  79. Бестолковой западной демократии можно и нужно противопоставить толковую русскую соборность.

  80. Были серьёзные времена, когда за публичное сомнение в возможности построения коммунизма можно было схлопотать срок.

  81. Вера в коммунизм – это плохо рационализированная вера в Царство Божье.

  82. Экономика. Экономия. Вкладывать деньги в Царство Божье – это вкладывать деньги в тысячелетие. Нынешняя экономика делать этого совершенно не собирается.

  83. Бессознательное развитие человечества завершается. Реализация человечеством Русской Идеи открывает новую страницу в истории человечества, страницу сознательного развития человечества.

  84. Русская Идея. Ещё одна формулировка. За оставшиеся 980 лет человечеству необходимо собраться для творения нового неба и новой земли.

  85. Аскетизм – русская добродетель.

  86. Агасфер – враг рода человеческого.

  87. Бог: от абстрактного Бога к конкретному Русскому Богу.

  88. Русский народ многонационален и многоконфессионален.

  89. Капитализм начинался с заботы о посмертной судьбе души.

  90. Ад и Рай. Одновременно существовать не могут (предложите любой матери Рай без её детей)!

  91. Истина. Без воскрешения всех участников исторического процесса ни о какой истине не может быть и речи.

  92. Апокалипсис. Случился около 20:00 17 апреля 1993 года н.э. в городе Москве, когда Христу стукнуло ровно 2000 лет.

  93. 1000-летний Первый Божий День Нового Творения – ВОСКРЕСЕНИЕ – начинается с Апокалипсиса.

  94. РВС – это Соборная Система Справедливого Распределения (СССР) Св. Духа.

  95. Христианство, обещая вечную жизнь, совершенно умалчивает о роде деятельности избранников.

  96. Смысл жизни. Необходимо ясно понимать, что следует сделать человечеству, чтобы вся деятельность человечества обрела смысл.

  97. Атеизм - это вера во всякую чепуху.

  98. Величайшее русское открытие – это, конечно, открытие закона «люби ближнего твоего, как самого себя».

  99. Perpetuum Mobile. Вечный двигатель. Бессмертная душа человеческая (БДЧ) – это и есть настоящий вечный двигатель. Стало быть, всех вечных двигателей ровным счётом 810 554 586 205 штук.

  100. Вера в БВ (Большой Взрыв) и в 15 млрд. безумных лет эволюции совершенно исключают веру в смысл жизни.

  101. Глядя на ясное ночное небо, особенно в горах, кому в голову может придти мысль, что всё это великолепие – творение 810 554 586 205 душ?

  102. Хороший коммунистический лозунг «от каждого по способностям, каждому по потребностям» кровь из носу должен быть осуществлён к 3000-летию Христа.

  103. Полное виртуальное изобилие к 3000-летию Христа необходимо для Истины.

  104. Русская Идея - это идея того, что надлежит делать всему человечеству всё текущее и последнее тысячелетие.

  105. Русская Идея - это идея Большого Общего Дела, которое только и способно объединить человечество.

  106. Русская Идея - это идея того, как надо строить Царство Божье, применив совершенный закон "люби ближнего твоего, как самого себя".

  107. Русская Идея - это идея того, как воплотить в жизнь все мечты человечества.

  108. Если религия обещает за нравственность вечную жизнь, то коммунисты за нравственность обещают лишь вечную память.

  109. Возможно, земной путь проходят не самые сознательные души (страдание – источник сознания).

  110. Коммунизм. Капитализм. РВС непременно установит баланс.

  111. Коррупция. Когда 1 пара глаз смотрит за 12 парами рук, тогда коррупция процветает. Когда 12 пар глаз смотрят за 1 парой рук, тогда коррупция увядает.

  112. Воскресение 2000 лет гнало человечество вперёд. И ещё 1000 лет будет гнать человечество вперёд.

  113. Русская Идея – это идея научной организации общества.

  114. Нравственность необходима человечеству для реализации Русской Идеи; больше нравственность ни для чего не нужна.

  115. Да воскреснет Бог! Русский Бог – это Идеальная Искусственная Система Управления и Связи (ИИСУС) «Христос».

  116. Да воскреснет Бог! Реализация человечеством Русской Идеи непременно приведёт к воскресению Русского Бога.

  117. Место всех национальных интересов должен занять один общечеловеческий интерес, который выйдет из реализации человечеством Русской Идеи.

  118. Говорить об успехе можно будет только после реализации человечеством Русской Идеи.

  119. Третий путь, особый русский путь, путь реализации человечеством Русской Идеи – это магистральный путь всего человечества.

  120. Третий путь – это дорога к Храму.

  121. Атеист, «чуть-чуть поднявшийся в своем развитии над скотами», непременно приходит к идее самоубийства (см. «Исповедь» Льва Толстого).

  122. СССР. Союз Советских Социалистических Республик (СССР), Соборная Социальная Сеть России (СССР), Соборная Система Справедливого Распределения (СССР) Св. Духа. Эволюция, однако. Да здравствует СССР Св. Духа!

  123. Всем, кто говорит, что всем хорошо не будет никогда, надо давать по 10 лет без права переписки.

  124. New World Order. Novus ordo mundi. PBC/CCCP.

  125. Идеальный Искусственный Интеллект (ИИИ).

  126. Русский Бог и Его УСТРОЙСТВО.

  127. Русский Бог - это РВС/СССР образца 2993 года н.э.

  128. Всё текущее и последнее тысячелетие человечество будет воплощать в жизнь Русскую Идею.

  129. Бессознательный этап развития человечества успешно завершён. Наступил этап СОЗНАТЕЛЬНОГО развития человечества.

  130. Русская Идея - это идея решения архиважного вопроса о смысле жизни.

  131. Для эволюции необходимы не только бессмертные души человеческие, но и Источник Св. Духа. Без душ и Источника Св. Духа эволюции быть не может!

  132. В Советском Союзе за публичное сомнение в возможности построения Коммунизма можно было запросто схлопотать срок. Но после слов безумного Никиты Хрущёва о том, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при Коммунизме», не сомневаться в возможности построения Коммунизма было уже невозможно. Противоречие выходило аховое. В будущем наступать на эти грабли никак нельзя.

  133. Для творения нового неба и новой земли человечеству необходимо к 3000-летию Христа кровь из носу восстановить утраченную связь с Источником Св. Духа, связь с Богом-Отцом. Дело это сложное, но не невозможное. Для восстановления утраченной связи с Богом-Отцом создана Соборная Социальная Сеть России (СССР), которая позволяет приступить к святому общему делу немедленно.

  134. Русская Идея - это основа будущей Русской Науки. Вся будущая Русская Наука будет выведена из Русской Идеи.

  135. Бессмертная душа человеческая (БДЧ) - это узел связи РВС/СССР. В РВС/СССР всех узлов связи ровным счётом 810 554 586 205.

  136. Безработица - это роскошь, которую несчастное человечество может пока себе позволить.

  137. Реализация несчастным человечеством Русской Идеи мигом приведёт к серьёзному всеобщему разоружению.

  138. Рыба – это символ знания и мудрости, а ИИСУС «Христос» - это сеть для ловли рыбы.

  139. Дуракам закон не писан. Закон «люби ближнего твоего, как самого себя» прописан в СВЯЩЕННОМ Писании 7 (семь!) раз.

  140. Рыба - это мудрость и знание. И ничего особенного нет в том, что Христос ОДНОЙ мудростью и ОДНИМ (вместе ДВА) знанием накормил 5 тысяч душ (духовная пища, однако).

  141. Рыбак рыбака видит издалека.

  142. Если под всей мировой культурой подвести жирную черту, то «итого» выйдет Русская Идея.

  143. Вопрос: зачем нужна нравственность? Ответ: нравственность нужна для реализации Русской Идеи. Больше нравственность ни для чего не нужна.

  144. Если Русскую Идею человечество в жизнь не воплотит, то случится большая беда. Всё остальное – мелочи жизни.

  145. Идее воскресения уже 2020 лет. Идее воскрешения не менее 150 лет (Фёдоров).

  146. Царство Божье – это высшее благо. Выше уже ничего нет.

  147. Русский Вселенский Собор (РВС) – это организм, а не механизм.

  148. Индивидуализм и коллективизм – это два сапога пара, необходимых для организма (РВС).

  149. Русская Идея - это Идея, которая будет руководить человечеством всё текущее и последнее тысячелетие.

  150. Анализ всей мировой культуры позволяет сделать вывод о том, что человечество строило, строит и будет строить Царство Божье.

  151. Без воскресения (воскрешения) всех бессмертных душ человеческих к новой жизни никакого смысла жизни нет и быть не может!

  152. Христианский идеал - это идеал общественного устройства, Церковь Христа образца 2993 года н.э., рассчитанная на 810 554 586 205 бессмертных душ человеческих, на 67 546 215 517 апостольских ячеек.

  153. Строительство Царства Божьего на земле не следует понимать буквально. Буквально, конечно, построить Царство Божье на земле не представляется возможным. Но кроме земли, мира земного есть мир иной, мир виртуальный. И построить Царство Божье в виртуальном мире не только возможно, но и должно.

  154. Решая вопрос о смысле жизни, Лев Николаевич Толстой сформулировал множество вопросов, на которые ещё предстоит ответить.

  155. Послание Иакова, 2.8: «Если вы исполняете закон царский, по Писанию: «возлюби ближнего твоего, как себя самого», хорошо делаете». Царство Божье, Царский Закон, в чём дело-то?

  156. Человечество будет топтаться на месте до тех пор, пока оно не усвоит 40 страниц «Ультиматума Русской Партии».

Не очко обычно губит, а к одиннадцати туз

«К одиннадцати туз» - это 22, XXII, перебор.

С 17 по 31 октября 1961 года в Москве состоялся XXII съезд КПСС. На XXII съезде КПСС была принята Третья Программа КПСС — программа построения коммунистического общества.

ПРОГРАММА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Ныне Коммунистическая партия Советского Союза (КПСС) принимает свою третью Программу — программу построения коммунистического общества. Новая Программа творчески обобщает практику строительства социализма, учитывает опыт революционного движения во всем мире и, выражая коллективную мысль партии, определяет главные задачи и основные этапы коммунистического строительства.

Высшая цель партии — построить коммунистическое общество, на знамени которого начертано: «От каждого — по способностям, каждому — по потребностям». В полной мере воплотится лозунг партии: «Все во имя человека, для блага человека».

Н. С. Хрущев: «Каковы основные черты Программы? Главное состоит в том, что это... научно обоснованная программа строительства коммунизма. Мы видим, как его нужно построить, как (светлое здание коммунизма) выглядит снаружи и изнутри, какие в нем будут жить люди и что они станут делать... Исторические рамки Программы — 20 лет... Некоторые товарищи спрашивали: не слишком ли большое время отводится для осуществления этой задачи? Нет, товарищи... нужно определенное время... Было бы непоправимой ошибкой декретировать введение коммунизма, когда не созрели все необходимые условия».

«Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме» — знаменитая фраза Никиты Сергеевича Хрущёва, произнесённая на XXII съезде КПСС в 1961 году. Во время своего выступления он объявил, что к 1980 году в СССР будет построен коммунизм (точнее, материально-техническая база коммунизма).

Сталин перед смертью Чеснокову: «Вы в ближайшее время должны заняться вопросами дальнейшего развития теории. Мы можем что-то напутать в хозяйстве. Но так или иначе мы выправим положение. Если мы напутаем в теории, то загубим все дело. Без теории нам смерть, смерть, смерть!»

Надо ли говорить о том, что безумный Никита Хрущёв не то что напутал в теории, безумный Никита Хрущёв своим 20-летием теорию похоронил. Скажи Никита Хрущёв в 1961 году не 20 лет, а 200 лет, и сегодня бы строительство коммунизма шло полным ходом.

Забальзамированное тело Сталина было помещено в Мавзолей Ленина, который в 1953—1961 годах именовался «Мавзолей В. И. Ленина и И. В. Сталина». 30 октября 1961 года XXII съезд КПСС постановил, что «серьёзные нарушения Сталиным ленинских заветов… делают невозможным оставление гроба с его телом в Мавзолее». В ночь с 31 октября на 1 ноября 1961 года тело Сталина было вынесено из Мавзолея и погребено в могиле у Кремлёвской стены.

За 6 лет, предшествовавших XXII съезду, пром. продукция СССР возросла на 80%.

Моральный кодекс строителя коммунизма — свод принципов коммунистической морали, вошедший в текст Третьей Программы КПСС, принятой XXII съездом (1961).

Моральный кодекс можно принимать на 3000 лет вперёд. Ну, или, скажем, на 1000 лет вперёд. Но принимать моральный кодекс на 20 лет... Опять напутали в теории, блин!

Летние Олимпийские игры 1980 года (официальное название — Игры XXII Олимпиады) проходили в Москве, столице СССР, с 19 июля по 3 августа 1980 года. Все серьёзные участники на XXII Игры не явились.

Зимние Олимпийские игры 2014 (англ. 2014 Winter Olympics, фр. Jeux Olympiques d'hiver de 2014, официальное название XXII зимние Олимпийские игры в г. Сочи 2014) — международное спортивное мероприятие, которое пройдёт в Сочи (Россия) с 7 по 23 февраля 2014 года.

P.S. Сегодня 1 марта 2014 года н.э. Прошёл почти год, как я написал и опубликовал эту статью. Очень рад, что интуиция меня не подвела. Сегодня смело можно сказать, что XXII зимние Олимпийские игры в г. Сочи 2014 войдут в Историю как 22 февраля 2014, день Революции на Украине. Осталось лишь повторить: не очко обычно губит, а к одиннадцати туз.

P.P.S. Сегодня 18 марта 2014 года н.э. XXII зимние Олимпийские игры в г. Сочи и Революция 22 февраля 2014 года принесли России 113 медалей, Крымский полуостров и Охотское море. Перебор?